Жестокие казни врагов не только утоляли жажду мести. По свидетельству Т. Е. Перовой, часть казней, произведенных партизанами А. Д. Кравченко, санкционировали вожаки с целью отвлечь вооруженную толпу от требований к ним самим: «Так же… [как белые] иногда поступали и партизанские вожди. Тем более случай как нельзя лучше благоприятствовал отвести удар со своей собственной головы на голову внезапно подвернувшейся жертвы». Когда из записных книжек штабс-капитана Логутина и поручика Барковского (пленных морских стрелков) партизаны узнали, что те служили в дикой дивизии Л. Корнилова, а затем у Г. Семёнова и И. Калмыкова, «…митинговый суд, санкционированный охотно штабом, не задумываясь, приговорил их к смертной казни через повешение… и страсти улеглись… удар [по штабу] был отведен. Зато через неделю в Красноярской газете появился приказ генерала Розанова… „за казнь Логутина и Барковского предаются смертной казни десять большевиков-заложников во главе с Я. Боградом…“»[1452].

Обычным явлением для партизан были пытки пленных. Так, командир одного из отрядов Алтая, не стесняясь, в журнальной публикации вспоминал, как производились прямо в повстанческом штабе допросы лиц, сочувствовавших белым: «Должен признаться, что допрашивали мы „с пристрастием“…»[1453] А 22 июня 1920 года командир разведотряда № 1 С. Ф. Прохорович и его помощник Журбин сообщали Я. И. Тряпицыну из села Удинского Сахалинской области: «Нами задержаны китайцы 10 человек[,] из коих 3 партизана[,] по их сведениям[,] они все оказались посланные с [китайских] канонерок за продуктами… и выяснить положение нашего фронта… Все они на пытке показали[,] что японских сил не так много[,] не более пятисот… Все они спущены в протоку[,] и этим заканчиваю»[1454].

Командиры нередко признавали свое бессилие навести элементарную дисциплину. Как указывал один из вождей Урманского восстания, бойцов было более 500, а руководителей всего 10, поэтому те «не могли взять массу повстанцев в свои руки»[1455]. Для восстановления дисциплины порой использовались даже формирования вчерашних белогвардейцев. П. П. Постышев, вспоминая о пленении основной части полка Враштиля, отмечал, что данное соединение во главе с Сертюховским оказалось незаменимым в наведении порядка среди самих партизан весной 1920 года: «Этот полк перешел на нашу сторону… Он оказал штабу огромную помощь в деле восстановления порядка, в деле собирания разрозненных партизанских частей. Конечно, восстановление порядка не обошлось без жертв. На фронте работал военно-революционный трибунал, которому пришлось несколько человек расстрелять, часть партизанских отрядов разоружить, расформировать по отдельным частям и т. д.»[1456]