Карательные функции осуществлялись руководством отрядов. Яков Тряпицын расстреливал партизан «направо и налево»; чуть что, ставил к стенке своих и предводитель смешанного русско-китайско-корейского отряда Тимошка Самар[1457]. Как писал роговец В. М. Голев, начштаба партизанского отряда за неподчинение мог наказать «по своему усмотрению, вплоть до помарки шеи» (т. е. до лишения головы)[1458].

Удостоверение за № 497, выданное 21 июля 1919 года военно-революционным штабом соседнего с Тасеевским Шиткинского фронта командиру 1‐го партизанского отряда Николаю Звереву, гласило, что тот вместе «со взводными командирами или представителями отрядов уполномачивается… на следующее: арестовывать, судить и уничтожать лиц, замеченных в контр-революционной работе, а также и шпионов неприятеля»[1459]. Опубликованные документы трибунальского делопроизводства Шиткинского фронта, касающиеся партизан, говорят о возбуждении дел за самочинные убийства, однако наказания выносились символические: от двух недель до шести месяцев ареста. Между тем за кражу предусматривалось наказание в виде общественных работ на срок до года. А самые жестокие кары ждали обвиненных в политических преступлениях: в ноябре 1919 года шиткинцы расстреляли пятерых как врагов и шпионов.

Шиткинцы, стоявшие в Серафимовке под Тайшетом, вызвали большое недовольство населения расправой над местной учительницей. Иркутская эсеровская газета сообщала: «В виду полученных сведений, что учительница с[ела] Серафимовского Гурьева убита и ее обгоревший труп валяется на дороге возле деревни Старо-Шелехово, сельскому старосте отдано распоряжение разыскать труп Гурьевой и доставить в Тайшет для погребения». Погибла и бирюсинская учительница, жена С. С. Дьячкова, белого офицера, бывшего учителя села Бирюса. Эту «красивую женщину, очень уважаемую населением» партизаны при отступлении «увезли… вместе с семилетним сыном под конвоем братьев Троезубовых, которые расстреляли ее и сына в целях ограбления. Подобные расправы совершались повсеместно»[1460].

В публиковавшихся партизанских мемуарах жестокость расправ маскировалась постоянными упоминаниями о расстреле врагов. На деле же пленных чаще всего рубили шашками, забивали чем попало, запарывали, вешали, топили, а то и сжигали живьем. Так, П. Д. Криволуцкий писал, что в конце февраля 1919 года «…Н[ижне]-Заимские купцы, не успевшие бежать из Шиткиной вместе с белогвардейцами… были разоблачены и как враги революции расстреляны». А речь шла о стариках А. З. Москвитине и Н. С. Иванове, которых на деле утопили в проруби по приказу И. А. Бича-Таёжного[1461].