Был суд и при главном штабе Обл[а]кома и Райштабах, которые имели кроме постоянных судей и следственный орган. <…> Суд Областного Комитета приговорил к расстрелу и расстреляли в с[еле] Волчихе коннозаводчика и купца… Винокурова… за вредительство [против] революции. Суды райштабов судили ряд кулаков за тормоз в восстании и нежелание подчиняться революционным законам. …Полковой суд 6‐го полка присудил и расстрелял около с[ела] Ключи за грабеж начальника почты Ключевской конторы т. Иванова, который украл серебряный самовар и золотые вещи. <…> Велись и всевозможные следствия. Так[,] например[,] партизаны расстреляли в с[еле] Кузнецовой кулака, а его сын был в рядах партизан и подал заявление на двух партизан за расстрел отца, который тормозил дело революции, [так] что[,] безусловно[,] [этих партизан] пришлось оправдать[1440].

При штабе «армии» В. П. Шевелёва-Лубкова был организован военный трибунал во главе с П. Ф. Федорцом и шестью членами, выбранными от рот. Этот суд не только разрешал дела самих партизан (о несоблюдении дисциплины, пьянстве, грабежах), но и решал участь пленных. Впоследствии он занимался лишь делами о крупных проступках, «в половине случаев караемых смертной казнью или выводом из отряда и проч.»[1441]. А. Н. Геласимова писала, «забывая» о частых расправах с рядовыми пленными: «Наши законы неумолимы к злостному врагу, предателю и шпиону. Руководителей дружин „святого креста“ уничтожаем на месте. Офицеров тоже, как правило, расстреливаем. Рядовых дружинников и белогвардейцев отпускаем на все четыре стороны»[1442].

Но ее брат, А. Н. Геласимов, вспоминал, что трибунал действовал без каких-либо уставов: «Некогда было – нужно было судить [и] рас[c]треливать врагов советской власти». При этом он признавал, что арестованных дружинников и милиционеров было много: «Следствие некогда вести, тюрьмы… не было[,] нужно скорый, справедливый, жесткий суд врагам». В захваченном селе партизаны Шевелёва-Лубкова устраивали общее собрание, на котором трибунальцы говорили вступительное слово и затем выталкивали арестованных перед толпой, предлагая назначить наказание: «Кричат[,] что он сволочь – рас[c]трелять, через полчаса он зарублен (рас[c]треливать нельзя[,] не было патроночных заводов), или он хороший парень. Говорили [ему тогда:] вступай в отряд. Которых рас[с]треливали, [тем] писали в постановлении[:] „на распоряжения Советской власти“»[1443]. В этой уклончивой формуле видна определенная нерешительность, желание скрыть смертный приговор за крайне расплывчатой фразой[1444].