Скрывавшийся в Томской губернии глава Западного фронта Центросибири в Прибайкалье П. К. Голиков спровоцировал в апреле 1919 года мятеж в Кольчугино, уверяя сподвижников, что Новониколаевск, Красноярск и Томск уже в руках восставших. На митинге он провозгласил, что те, кто не запишется сейчас же в Красную армию, будут считаться врагами советской власти. После неудачной попытки расширить зону восстания Голиков и его окружение сбежали на лучших лошадях в такой панике, что забыли в штабе списки записавшихся в отряд и получивших оружие, в итоге доставшиеся карателям. По мнению современных исследователей, для личностей, подобных Голикову, рядовые повстанцы были просто пушечным мясом в борьбе за власть[1497].

Большевик А. С. Гендлин вспоминал о «неудачном и несуразном восстании гарнизона» 30 июня 1919 года в Красноярске[1498]. Коммунистов и их союзников не волновали многочисленные жертвы среди поддавшихся ложным известиям о падении белой власти: восстания должны были в конце концов расшатать и опрокинуть режим, для чего раз за разом красные поднимали толпы обманутых и вели в полном смысле слова на убой.

В ходе восстаний красные обычно распространяли провокационные слухи, что вокруг уже бушуют мятежи, что белая власть пала и переворот не встретит серьезного сопротивления[1499]. Белые писали, что большевики, распуская среди населения подобные провокационные слухи об успешных восстаниях, действуют по отработанной схеме: «Подчинив сначала себе людей слабохарактерных и преступный элемент и составив банду, приступают к реквизиции оружия у мирных жителей, затем уже силой и угрозами мобилизуют население»[1500]. Эта схема оказалась очень действенной.

Повстанцы Енисейской губернии весной 1919 года убеждали своего пленника, что скоро они заберут все города и перебьют всех буржуев: «Из разговоров с ними я окончательно убедился, что большинство красных банд состоят просто из любителей приключений, разбоя и грабежа, чем и соблазнили их… главари, сулившие разграбление городов Красноярска, Канска, Ачинска и других. Все та же обыденная ложь, будто российская Красная армия уже победила всех белогвардейцев и теперь быстро идет по Сибири на помощь восставшим енисейцам. На мой вопрос, много ли восстало крестьян в губернии, уверенно отвечали, что один миллион»[1501].

Во время Зиминского восстания агитаторы уверяли алтайских крестьян, что все западносибирские города захвачены красными, кроме одного «паршивого Семипалатинска», и нужно скорее организовывать совдепы[1502] (а тасеевцы уверяли, что уже захвачен Челябинск, – за полгода до его фактического падения). В Муромцевской волости Тарского уезда в июне 1919 года усилиями не очень многочисленных партизан (80 человек) крестьянство, «не исключая даже и большинства кулаков, было… сагитировано и видело в… [красных] реальную силу». В армии Кравченко были убеждены, что победят буквально через несколько недель: «Чехи уже разбиты и бегут во Владивосток. Русские войска Временного правительства уничтожены Красной гвардией, которая двигается к Красноярску от Ледовитого океана и скоро присоединится к нам»[1503].