В мае–июне 1919 года, когда забайкальские партизаны были разбиты под Нерчинским Заводом и Большим Зерентуем, «жители вылавливали разбежавшихся красных и предавали властям», а «насильственно мобилизованные крестьяне и казаки ежедневно партиями перебегали к белым». В конце 1919 года, после быстрого разгрома Ингодинского восстания в Забайкалье, один из партизан сокрушался: «…все почти села изъявили покорность и стараются заслужить милость победителей. В некоторых деревнях организовались добровольные дружины, которые проявляли больше усердия, чем настоящие семёновцы»[1484]. В Амурской же области большинство сельских обществ отказалось создавать дружины, а оружие, розданное в ряде старожильческих селений, легко отбиралось партизанами[1485].

Среди мер наказания преобладали порки, носившие нередко очень жестокий характер; бывали случаи гибели наказанных, а брат Е. М. Мамонтова сошел с ума. Летом 1918 года в селе Петропавловском Каменского округа каратели анненковского поручика Воронова, выявлявшие участников Чернодольского восстания, оцепили базар, разогнали приезжих, а сотни местных мужиков загнали в волостную ограду и оцепили. Затем вызвали по списку 18 активистов и отвели в церковь, где их причастили и отпели, после чего сразу всех расстреляли. Некоторые из остальных задержанных пытались бежать через забор и тоже были застрелены. «Видя свое бессилие и безвыходность, петропавловцы присмирели, подходили по очереди к скамейкам, снимали штаны и получали по стольку, по скольку кто мог выдюжить. Пороли каратели так жестоко, что многие из мужичков после порки впадали в беспамятство и не шли домой, а ползали на четвереньках без штанов на улице. …В первый момент [после] такой расправы крестьяне настолько были запуганы, что сосед с соседом боялись говорить о политике»[1486]. Многие наказанные плетьми участники Чумайского восстания (октябрь 1918 года) теряли сознание, а «некоторые слабодушные обмарались»[1487].

Впрочем, и резкие словесные угрозы властей в отношении крестьян, поддерживавших партизанщину, были подчас вполне действенным средством. Когда в августе 1918 года, во время восстания в Змеиногорском уезде, начальник карательного отряда с помощью казаков собрал мужиков села Золотуха в церкви и пригрозил расстрелять из них каждого пятого, если не выдадут большевиков и не покаются, случился конфуз: «Некоторые слабодушные мужички при этих словах не выдержали и собственные штаны превратили в отхожее место. По церкви пошла невыносимая вонь»[1488]. Покаяние перепуганных золотухинцев было немедленным и всеобщим.