Бабель не придумывал. Чекист Я. Х. Петерс писал Дзержинскому, что в штабе 1‐й Конной армии «…несмотря на то, что приказом тов. Троцкого строго воспрещено иметь в прифронтовой полосе жен, всегда происходит тот печальный факт, что приводят в штаб разных женщин, вплоть до уличных»[1629]. В феврале 1920 года тот же Петерс и Ю. В. Ломоносов сообщали Ленину, Троцкому и Красину о масштабе безобразий Будённого: «За каждой частью следует хвост вагонов[,] наполненных женщинами и награбленным имуществом… число таких вагонов около 120 на [каждой] дивизии»[1630]. О начальнике Будённого, комкоре Б. М. Думенко, и его штабистах политком Г. С. Пескарёв после взятия Новочеркасска докладывал: «За время стоянки в с[еле] Дёгтево были взяты в плен две сестры милосердия противника, которые на следующее утро оказались расстрелянными и которых, по словам бывшего ком[анди]ра взвода ординарцев корпуса тов. Жорникова, всю ночь насиловала вся эта компания из корпуса»[1631].

Летом 1918 года большевистские карательные отряды в Калмыцкой степи массово насиловали и убивали калмычек. В июне следующего года осведомительный отдел штаба Верховного главнокомандующего сообщал, что красные зверски расправляются с башкирским населением, грабят, насилуют, расстреливают даже детей[1632]. Члены РВС Южной группы войск Восточного фронта В. В. Куйбышев и Ф. Ф. Новицкий 11 июня сообщали об аналогичных вещах: «Отношение к мирному башкирскому населению полно ужаса; грабежи, аресты, расстрелы, изнасилование женщин нашли себе широкое применение»[1633].

В декабре 1918 года чехословаки выбили красных из Кунгура. Один из легионеров вспоминал: «В городе был [женский] монастырь… Сестры, которые не успели убежать, были изнасилованы. Главная монахиня монастыря от имени всех сестер встречала нас как спасителей»[1634]. В сентябре 1920 года в письме Ленину помощник Н. Нариманова описывал зверства Красной армии в Азербайджане: «С мест получаются потрясающие доклады. Дело доходит до открытого изнасилования девушек и женщин…» В точности о том же и теми же словами писал в 1920 году Ленину и один из лидеров Туркестана[1635].

Чапаев, усиленно соблазнявший Анну Стешенко-Фурманову и конфликтовавший с Д. А. Фурмановым, в одном из писем к нему прямо сообщал, что готов «уступить» ему одну из двух прибывших «барышень», чтобы тот прекратил жаловаться на разрушение его семейного очага начдивом[1636]. В донесении начальству о «грязном и развратном, тщеславном карьеристе, опьяненном властью» комиссар Фурманов писал также и о партизанщине в чапаевской дивизии, но в итоге был убран из дивизии вместе со своей женой, чьи прелести не давали начдиву покоя[1637]. В дневнике за август 1920 года Бабель отмечал: «О женщинах в Конармии можно написать том. Эскадроны в бой… неистовая ругань, они с задравшимися юбками скачут впереди, пыльные, толстогрудые, все б…., но товарищи, и б…. потому, что товарищи, это самое важное, обслуживают всем, чем могут, героини, и тут же презрение к ним, поят коней, тащут сено, чинят сбрую, крадут в костелах вещи и у населения»[1638].