Вероятно, похожие «подвиги» числились и за партизанами Каинского уезда: так, в ноябре 1919 года одним из отрядов у деревни Гандичевой был взят в плен, по воспоминаниям П. Р. Семенихина, «батальон колчаковской пехоты в количестве 800 человек, с полным вооружением, походными кухнями и канцелярией… вместе с колчаковцами были захвачены 42 попа»[1912]. О судьбе пленных (по всей вероятности, их было намного меньше) Семенихин не сообщал, но раз он счел нужным зафиксировать факт захвата огромной группы священнослужителей, то, скорее всего, здесь подразумевалась и немедленная расправа над ними. Разведчики мамонтовского 12‐го Карасукского полка С. С. Толстых натолкнулись на дружину святого креста, в которой «было 12 попов, часть их, очевидно, была переодетыми белыми офицерами… [они] были наголову разбиты и уничтожены. <…> В штаб доставили 12 наперсных серебряных крестов с тяжелыми серебряными цепями и 12 револьверов системы „Маузер“…»[1913].

Забайкальские партизаны также имели привычку жестоко убивать пленных в захваченных ими селениях. Сводка штаба отдельной Восточно-Сибирской армии за 3–4 апреля 1919 года сообщала, что в горах близ Курунзулая было найдено 20 трупов казаков 3‐го полка, в том числе четырех офицеров, – все «без носов, ушей и пальцев». Белая пресса, информируя об этом эпизоде, отмечала, что рядовых казаков, отказавшихся идти к партизанам, красные, прежде чем убить, обливали кипятком[1914].

Типичность расправ над пленными подтверждается и рассказом одного из забайкальских партизан об эпизоде осени 1919 года, когда шел тяжелый Богдатский бой: «Привезли 12 пленных бурят. Озверевшая толпа тут же растерзала пленников. Был это самосуд, но никто в этот момент не поднял голоса против. Кровь партизанская льется ведь тут же рядом, всего в 3–4 верстах»[1915]. Протестуя против массовых расправ и повального мародерства, политкомиссар Забайкальской советской дивизии в начале 1920 года просил комдива «сделать необходимые указания» об охране жизни сдающихся в плен (и об охране военной добычи), поясняя, что «расстрелы вне боя и без суда Советская власть рассматривает как убийство…»[1916].

Полное, вместе с семействами, уничтожение крупных отступавших белых отрядов, случалось неоднократно. Известный мемуарист А. Г. Ефимов вспоминал о событиях января 1920 года под Канском: «В селе Бражном… [Тасеевские] партизаны бежали, как только заметили наше появление. <…> Но перед нашим приходом, в промежутке времени после ухода группы генерала Вержбицкого, в засаду попал один егерский батальон. На льду реки лежало до 200 трупов зверски зарубленных егерей и среди них несколько женщин и детей. Навстречу нам выбежала обезумевшая женщина… Из ее истерических слов… можно было понять, что красные убедили егерей сложить оружие и обещали всем полную пощаду. Когда егеря сдали оружие, их всех порубили вместе с женами и детьми»[1917].