Слухи о предполагаемом терроре проникли в население, и люди, не получившие пропусков, в ужасе заметались по городу… Некоторые молодые, красивые женщины из буржуазии и вдовы расстрелянных белогвардейцев предлагали себя в жены партизанам… вступали в связи с более или менее ответственными работниками… кидались в объятия китайских офицеров с канонерок… И многие в этом отношении имели успех… был использован [партизан] Судаков, который помог перебраться на китайские канонерки семье рыбопромышленника Дрибенского с самим главой семьи. Услуга эта Судаковым была оказана под влиянием Баси Дрибенской (работницы Союза Социалистической молодежи), которая, устроив своего папашу под крылышко китайцев, и сама там осталась, наплевав на Союз и на своего спасителя Судакова.

Ряд чекистов и рядовых партизан тоже спасли понравившихся женщин[2291].

Между тем войска также подлежали зачистке. Тряпицын телеграфировал комфронта Сасову: «Город начали жечь. <…> Снизу макаки[2292] еще не прошли минное заграждение. Если можно[,] удержитесь. Кто трусит[,] убивай сам на месте»[2293]. Распоряжения исполнялись. Так, Боголюбский телеграфировал Тряпицыну 26 мая из Михайловска: «Биценко уехал на фронт… все разлагающие армию гады убраны…»[2294]

Террор в Николаевске-на-Амуре разжигали все видные тряпицынцы, непосредственно участвуя в казнях. П. Я. Воробьёв утверждал: «Тряпицын был менее кровожаден, чем Нина. Та постоянно требовала крови: „Товарищи, крови, больше крови, нужно уничтожать с корнем без остатка“, постоянно говорила она. Но и Тряпицын давал повышение всем тем, кто отличался своей жестокостью, и те, за кем числилось больше убийств и расправ, делались приближенными к штабу»[2295]. Сожительница Тряпицына Нина Лебедева (об их романе, начавшемся в 1919 году, сообщал впоследствии Д. Бойко-Павлов[2296]) периодически посещала набитую арестантами гауптвахту, выбирала жертву «и с улыбкой на устах расстреливала из револьвера. Лапта… пьяным врывался на гауптвахту, топором бил заключенных направо и налево»[2297].

В ночь на 22 мая началось уничтожение мирного населения и до 25 мая погибло около трех тысяч. Шла настоящая охота за горожанами: «…партизаны пороли, пытали, расстреливали, жгли, кололи штыками, рубили шашками и топорами, насиловали, грабили, убивали колотушками для глушения рыбы, вспарывали женщинам животы, разбивали черепа грудным младенцам». Среди немногих уцелевших евреев была Ханна Райцын, будущая жена младшего брата Анны Ахматовой офицера Виктора Горенко. Вся семья Ханны была уничтожена во время террора[2298].