Многие партизаны были категорически против политики продразверстки, отражая мнение основной части крестьян. Начальник 3‐го района Новониколаевской уездной милиции 30 марта 1920 года сообщал: «В селе Сартаковском Федосовской волости крестьяне не принимают хлебной разверстки, разогнали и переизбрали сельский ревком… пригласили к себе в село до полутораста алтайских партизан, которые приняли сторону крестьян… <…> Много разрухи в дело вносят партизаны, расквартированные в окрестностях, которые и стараются внушить крестьянам не давать армии хлеба и не принимать разверстки». Из Мариинска примерно тогда же сообщали в Томск: «Разверстка протекает неудовлетворительно, благодаря главным образом контрреволюционной деятельности шаек, бывших партизан и некоторым неправильным действиям упродкома»[2512].

Спецификой положения на Дальнем Востоке было то, что повстанческие отряды анархической направленности де-юре и де-факто действовали там с начала 1920 до конца 1922 года, придавая власти черты самой отъявленной партизанщины. В течение почти трех лет обширные территории оставались под контролем всевозможных отрядов и шаек, существовавших за счет окрестного населения со всеми вытекающими последствиями.

В 1920–1922 годах партизанский бандитизм являлся острейшей политической проблемой ДВР. Приказ товарища министра внутренних дел ДВР М. Д. Иванова и секретаря МВД В. Попова в сентябре 1921 года констатировал, что в Амурской области воинские части терроризируют население, «творится полнейшая неразбериха, вызванная, главным образом, разгулом безответственных шаек, называющих себя партизанскими отрядами, чинящими ничем не оправдываемый произвол над мирным населением, что восстановляет его против существующей власти»[2513].

В районах Амурской области процветали реквизиции и самообеспечение партизанских отрядов, отказавшихся от роспуска и прикрывавшихся флагом возможной войны с Японией. Им покровительствовали военные вожди Благовещенска и Читы – Серышев, Постышев и пр. Специфическую окраску партизанщине придавали уголовники, которых повстанцы охотно принимали в свои ряды как в городах, так и в сельской местности. Например, 4‐й погранбатальон формировался в Благовещенске из партизанских отрядов, среди которых только отряд Зверева годился для несения службы, остальные же, по мнению командира батальона, производили впечатление «вооруженных шаек грабителей», подчиняющихся командованию лишь потому, что получают оружие, продовольствие и фураж. Но еще больше криминала было в соседнем 5‐м пограничном кавдивизионе, базировавшемся в поселке Суражевка Амурской области. Летом 1921 года начальник Благовещенского погранрайона Машковцев о 5‐м пограндивизионе говорил так: «…кроме преступлений, пьянства и неисполнения приказов большего от них ожидать нельзя». Отказавшись выполнить один из приказов Машковцева, бойцы дивизиона заявили: «…если Вы не сделаете по-нашему, то мы сейчас же выходим из вашего подчинения, именуем себя 2‐м летучим партизанским отрядом и уходим в тайгу». Своими грабежами и насилием бойцы вызвали столько жалоб населения, что после долгих переговоров пограничников с военными властями 5‐й пограндивизион был заменен регулярными частями[2514].