Эпизод с разоружением Енисейской дивизии сильно повлиял на военно-политическое руководство. По мнению чекистов и работников политотдела 5‐й армии, енисейские партизанские командиры готовы были поднять антибольшевистский мятеж. Некоторые следственные дела против партизан скорее имели целью дать острастку начальству мятежной вольницы, напомнить, кто хозяин положения. Например, 19 марта 1920 года коллегия Реввоентрибунала 5‐й армии ознакомилась с делом арестованного руководителя Минусинского уездного ревкома С. К. Сургуладзе, обвинявшегося в попытке присвоить часы и брошь. Занимая одновременно и должность казначея уревкома, т. е. отвечая за хранение денег и ценностей, Сургуладзе 10 марта, как сказано в деле, «при переноске денежной кассы из одного помещения в другое, взял и положил себе в карман часы и брошку только потому, что они не помещались в кассу, а также из опасения, чтобы их не утащили во время переноски кассы, что является вполне правдоподобным». Несмотря на сомнительность такого объяснения, судьи тут же постановили прекратить дело ввиду «полной недоказанности преступления»[2568]. То, что манипуляции с драгоценностями партизаны заметили и сразу донесли на Сургуладзе, было вообще характерно для атмосферы вокруг видных повстанцев. Не менее показательно и мгновенное рассмотрение дела армейским ревтрибуналом.

И с Кравченко коммунистическая власть ссориться не пожелала, включив его в состав Енисейского губревкома, а летом 1920 года приняв в РКП(б). Однако чекисты сразу принялись чистить партизанские ряды, арестовывая как бывших военнослужащих Белой армии, так и уголовный элемент. Эти меры вкупе с разоружением Енисейской дивизии резко оттолкнули партизан Кравченко от большевиков: на призыв войти в состав запасных полков РККА откликнулось менее тысячи человек[2569]. Енисейское губбюро РКП(б) 27 апреля 1920 года однозначно констатировало, что существование партизанских отрядов, в которых было много «кулацких элементов, шкурников и уголовников», являлось «кратковременным, они не представляли классовой силы, которая была бы нашим и естественным союзником…»[2570]

В Алтайской губернии власти тоже активно вытесняли партизан, вызывая ненависть повстанцев ликвидацией их военных и управленческих структур. На Барнаульском уездном съезде Советов в июне 1920 года глава губревкома В. Аристов заявил: «Созданные здесь во время партизанской войны советские органы не могли быть работоспособными. Пришлось их распускать и создавать новые. Крестьяне иногда выражали недовольство. Ждали прежней Советской власти, а пришла новая – более стройная. Вызвала большое недовольство и реорганизация партизанской армии»[2571].