⁷² Данное место Д полемически обращено против «науки о языке художественной литературы» В. Виноградова. Нижеследующий жест пиетета в адрес Виноградова (см. бахтинскую сноску на с. 219) в книге 1929 года отсутствует и довольно условен.

⁷³ Письмо М. М. Достоевскому от 1 февраля 1846 г.

⁷⁴ «Я для себя» и «я для другого» – категории «архитектонической» антропологии Бахтина, введенные в АГ.

⁷⁵ Письмо М. М. Достоевскому от 8 октября 1845 г.

⁷⁶ Письмо М. М. Достоевскому, январь-февраль 1847 г.

⁷⁷ «Автор рассказывает приключения своего героя от себя, но совершенно его языком и его понятиями: это, с одной стороны, показывает избыток юмора в его таланте, бесконечно могущественную способность объективного созерцания явлений жизни, способность, так сказать, переселяться в кожу другого, совершенно чуждого ему существа; но, с другой стороны, это же самое сделало неясными многие обстоятельства в романе» (Белинский В. Г. Петербургский сборник // Ф. М. Достоевский в русской критике. М., 1956. С. 29).

⁷⁸ Здесь речь идет, в сущности, о «кризисе авторства», о котором говорится в конце АГ. Бахтин имеет в виду в первую очередь именно творчество Достоевского, когда утверждает, что в прозе Новейшего времени «расшатывается и представляется несущественной самая позиция вненаходимости» (АГ. С. 275–276).

⁷⁹ См.: Виноградов В. Сюжет и архитектоника романа Достоевского «Бедные люди» в связи с вопросом о поэтике натуральной школы.

⁸⁰ Если видеть в Д не только концепцию «полифонического романа» Достоевского, но и своеобразное обоснование Бахтиным собственного диалогического учения о бытии (продолжающего линию «первой философии» ФП), то надо признать, что в данном месте Д весьма точно обозначено одно из основных качеств «диалога» по Бахтину. «Дурно бесконечен» «диалог» не только в Д, но и «герменевтический» диалог в О – «диалог культур». Бахтинский «диалог» моделируется эффектом наведенных друг на друга пустых зеркал («бесконечность против бесконечности», по выражению самого Бахтина). «Дурная бесконечность» бахтинского «диалога» связана с отсутствием в нем третьей бытийственной позиции. Сопоставлению «диалога» по Бахтину с «диалогом» (как бытийственной структурой) западных диалогистов (М. Бубера, Ф. Эбнера и Ф. Розенцвейга) посвящена наша статья «Философия диалога М. Бахтина» (Риторика, 1995, № 2; вошла в монографию «Бахтин глазами метафизика»).

⁸¹ Напомним, что согласно этико-эстетическим представлениям АГ, видение человеком собственной внутренней жизни принципиально, по «архитектоническим» причинам, окрашено в тона покаяния, тогда как видение «другого» всегда утверждает и оправдывает этого «другого». Эти бахтинские интуиции сопровождают рассуждения в Д о разного рода исповедальном слове у Достоевского.