* * *

– Прошу прощения, – раздается голос за моей спиной.

Я развешиваю объявления о моей художественной школе в бакалейной лавке.

– Да?

– Ты живешь в побеленном доме с балконом?

Взъерошенная шевелюра каштановых волос и пара чуть ли не бирюзовых глаз. Парень оказывается новым моим соседом из дома напротив.

Якоб. Моего возраста, ну, может, на пару лет старше.

– Деревянный дом с лужайкой на крыше, я только что туда въехал, – говорит он.

Я киваю.

– Ты знаешь, что о твоем доме рассказывают всякие невероятные истории? – спрашивает он, и я смотрю на него вопрошающим взглядом.

Якоб рассказывает, что слышал эти байки в Королевском театре, где служит в оркестре литавристом. В мире больших барабанов, музыкальных тарелок, треугольников и тамбуринов он действует точно китайский жонглер и акцентирует драматические моменты в музыке. В мире, где один-единственный удар в литавры может перевернуть всю картину.

– На моем первом выступлении в Королевском театре я играл вместе с пианистом Лан Инем, и за весь концерт мне нужно было ударить в литавры всего два раза, – говорит он.

– Это, должно быть, сильно нервы напрягает, – предполагаю я, выходя вместе с ним из магазина.

– Да, в каком-то смысле… К счастью, концерт прошел с большим успехом. Когда мы закончили, зал несколько минут аплодировал. Все оркестранты тоже, стоя, приветствовали пианиста, и я с облегчением вздохнул. Но тут дирижер посмотрел на меня тревожным взглядом. И только тогда до меня дошло, что я совершенно забыл ударить в эти литавры, ведь Лан Инь играл так красиво, что его музыка меня полностью захватила.

Я не могу удержаться от смеха.

– Но такое со мной только один раз случилось, – спешит добавить он.

– И что же это за диковинные истории рассказывают о моем доме? – интересуюсь я.

Предполагая, что речь пойдет о том, что Ольга Совальская жила здесь в детстве. И что он спросит меня, не прихожусь ли я сестрой знаменитой сопрано.

Но ничего подобного не происходит.