– Привет! – непринужденно улыбается она.

– А Якоб дома? – слегка заикаясь, спрашиваю я, уже готовая к отступлению.

– Дорогой, у тебя гости.

Меня начинает трясти.

– Меня зовут Шарлотта. – Она вновь улыбается и протягивает мне руку. – Да ты проходи, не стесняйся, правда, у нас тут пока беспорядок небольшой, еще не всё расставили по местам… Он, наверное, в кухне… Якоб, дорогой! – снова кричит она.

– Господи, я же собаку забыла закрыть… Я вообще-то на вернисаж собралась, так что мне пора бежать, – говорю я и не пожимаю протянутую мне руку.

Надо же так опростоволоситься! Якоб мне чисто по-соседски оказал любезность. А розы и ласки предназначались другой женщине, к тому же такой красивой и наверняка талантливой.

Нет, пора прекращать с ходу грезить наяву без реальных на то оснований. Все эти сцены из фильмов, которые я нарисовала в своем воображении за несколько мгновений. Сразу после нашего победного танца вчера вечером я стала смотреть на мир через слишком сильные увеличительные стекла. Представляла себя с Якобом в нартах в Илулиссате или за завтраком на его травяной крыше весенним днем. Эти фантастические крупные планы. Я даже успела подумать, будто время чудес не миновало.

Все мои любовные мечты рушатся у меня на глазах. Одна за другой, одна за другой. Меняются только исполнители главной роли.

Маленькая амазонка

Маленькая амазонка

– Я так устала, – говорит Ольга в трубку на рю де ля Рокетт. – Такая вялость у меня последние месяца два. Сил нет ни Карлом заняться, ни Клодель.

– У врача была? – О том, что ее нельзя застать дома, я умалчиваю.

Снова мы встречаемся уже в Дании, куда Ольга приехала на обследование в Национальной больнице. Сестра моя как будто прозрачной стала. Зеленые глаза потускнели, а янтарные капельки из них почти исчезли.

Ольгины концерты отменены, и когда начинается курс собственно лечения в институте Финсена[184], она переезжает на Палермскую с Карлом и Клодель.

Уплотнение в правой груди увеличивается, волосы выпадают целыми прядями, ее беспрерывно тошнит. Да, дела хуже некуда.

– Придется тебе Карла на себя взять. Мы же не можем его на мать оставить, верно?

Я киваю.

– Как ты себя сегодня чувствуешь? – шепотом спрашиваю я.

– Серединка на половинку, – тоже шепотом отвечает Ольга.