– Ладно. Что ж, на прощанье я припасла кое-что для тебя.

Она уже собралась выйти из гостиной, но вдруг вернулась и нежно взяла мое лицо в свои ладони.

– Я так сочувствую твоей потере, милая моя, – сказала она и поцеловала меня в лоб.

Пакет гуманитарной помощи от Фионы содержал шоколадные конфеты, виски, книгу о том, как пережить горе, и новенький блокнот.

– Попробуй вести дневник, – посоветовала она. – Выплесни все на бумагу. Это поможет, я обещаю.

– Спасибо.

Мы вышли на улицу. Солнце, пытаясь пробиться сквозь пестрые облака, раскрашивало их флуоресцентными красками.

– Ты береги себя, – сказала Фиона, удерживая пальцами мой подбородок и вглядываясь мне в глаза.

– Я постараюсь.

И вот снова я перевожу артефакты своего существования из одного места в другое – мимо серых высоток, мимо складских помещений, мимо облезлых таунхаусов, обступивших кольцевую дорогу, я вырываюсь на просторы полей. Обратно в Или, где я не была с тех пор, как мы с Дилом приезжали сюда, чтобы забрать эту чертову машину.

Распаковывая вещи в фиолетовой гостевой комнате, я нашла прозрачный пластиковый пакетик с героином и положила его в прикроватную тумбочку.

За ужином отец сетует о том, каким эгоистом он был по отношению к своим бедным родителям.

На моем ноутбуке появляется окно со ссылкой на сайт «Самаритян».

По ночам я пробую мастурбировать.

Мама снимает запрет на курение в доме, но только на кухне с открытыми дверями на террасу.