– Я потеряла своего лучшего… – У меня сперло дыхание. – Я потеряла…

Фиона протянула мне салфетницу. Я с ожесточением выхватила одну салфетку, разбросав еще несколько по полу.

– Почему я не поняла, к чему это идет? Все, что происходило с ним, я считала то стрессом, то показухой, но на самом деле это были предупредительные сигналы. А я проигнорировала… Он остался совсем один – меня не было рядом, чтобы остановить его, я не заметила, я не смогла…

Что-то надломилось внутри меня. Я как будто одновременно и плыла, и стремительно падала.

– Почему он не поговорил со мной? Почему он мне ничего не рассказал? Боже, я эгоистичная сука. Он остался совсем один. Должно быть, он чувствовал это абсолютное одиночество, Фиона…

Я вдруг поняла, что кричу во весь голос.

– Джони, самоубийство нельзя списывать на чью-либо вину. Никогда. Люди сами несут ответственность за это решение.

– Но почему он не попытался сопротивляться?

– Я не знаю. В такие моменты ощущаешь лишь сплошной мрак…

– Все, чему я придавала значение… Все это такая глупость. Просто наивная мура. Господи! В чем же тогда смысл? Честно говоря, я не вижу никакого смысла ни в чем.

Фиона встала. Она хотела обнять меня, как я поняла, но, судя по всему, запуталась в своих ролях друга и терапевта.

– Возможно, ты не в состоянии сейчас услышать меня, дорогая, – заговорила Фиона, – но со временем этот опыт станет одной из твоих самых сильных сторон. Когда ты проходишь через нечто ужасное, ты становишься пуленепробиваемым. Все мелкие житейские неурядицы и заботы бледнеют в сравнении с таким переживанием. В конечном итоге настоящее спокойствие и мудрость приобретаются из трагедий подобного рода, если, конечно, ты примешь это.

– Да на хуй все это, Фиона, – завопила я. – Не все происходящее можно принимать как очередной урок. Иногда жизнь сама по себе просто невыразимый ужас.

Фиона позволила себе лишь намек на улыбку. И я почувствовала признаки облегчения.

– Извини, извини меня, – сбавила я тон. – Знаю, я чудовище. Я самая мерзкая эгоистичная тварь на планете.

– Нет, это не так.

– Точно так. Я ненавижу себя.

Я застонала. Силы покидали меня. Я постоянно ощущала себя физически больной. Казалось, тошнота уже никогда не пройдет, она стала моей новой нормой жизни. А впереди еще предстояла большая поездка – в одиночестве.

– Сколько ты пробудешь у родителей? – спросила Фиона.

– Не знаю.