Если говорить об аварии, то все могло быть гораздо хуже. У меня было сотрясение мозга, синяки по всему телу, но кости целы; была еще рваная рана руки, из-за которой я потеряла столько крови, что мне понадобилось переливание. Доктора говорили, что мне повезло и что, учитывая размеры и скорость того грузовика, я еще легко отделалась. Они пока не могли сказать, насколько серьезно я повредила голову, поэтому оставили меня под тщательным наблюдением.

Когда я не спала, я смотрела на дверь. Каждый раз, когда в палату кто-то заходил, я расстраивалась, что это не она. Лекарства замутняли мое сознание, но я все равно чувствовала, как меня осматривают врачи, как берут кровь на анализы; не двигаясь, я лежала в кровати, пока моя кровь заполняла стеклянные колбы. Помню еще, как однажды утром медсестра принесла мне подсолнухи в вазе, и я сразу подумала о Ван Гоге. На карточке было написано:

Дорогая Айрис, Надеемся, ты очень скоро поправишься! Выздоравливай! Твои друзья из колледжа Грейс-стрит

Дорогая Айрис,

Надеемся, ты очень скоро поправишься!

Выздоравливай!

Медсестра поставила цветы на тумбочку; мне было больно поворачивать голову, но я знала, что они там, и от этого в комнате становилось светлее. Я была благодарна однокурсникам и преподавателям за их заботу, но никак не могла перестать думать о том, что моя собственная семья меня бросила. Отец не возвращался, от Зили тоже ничего не было, даже открытки. Я была уверена, что, если бы с ней что-то случилось, отец бы мне рассказал. Наверное, она все еще злилась на меня, что было довольно мелочно, учитывая мое нынешнее положение. Впрочем, Зили частенько бывала мелочной.

– Вы не знаете, где мой отец? – спросила я сестру несколько дней спустя. – И не приходила ли ко мне сестра?

– Я уверена, вас навестят, и скоро, – сказала она, улыбаясь из жалости. В часы посещений по коридору проходили родственники больных – с цветами, мягкими игрушками, яркими подарочными коробками.

– Я бы хотела позвонить.

– Только не сейчас. Доктор сказал, что вам нужно отдыхать.

Я немного поспала, а когда проснулась, медсестра вручила мне холщовую сумку, которую мне передали. Внутри был комплект одежды, жестяная коробка с печеньями с корицей от миссис О’Коннор, несколько журналов, баночка моего крема для лица и потрепанная копия «Джейн Эйр». Я догадалась, что сумку оставила Доуви, и пожалела, что она не подождала и не посидела со мной. Открыв книгу, я увидела на внутренней стороне обложки надпись: «Калла Чэпел». Это напомнило мне о том, как Дафни однажды пошутила о Джоанне Эйр, несчастной домохозяйке из небольшого городка в Коннектикуте. Я рассмеялась – впервые за несколько недель я по-настоящему рассмеялась.