Отец подъехал на своем черном седане, опоздав на двадцать минут. Он оставил машину на холостом ходу и даже не стал выходить ко мне, чтобы помочь. Я села на переднее сиденье рядом с ним, положив холщовую сумку себе под ноги, и мы молча уехали. Меня снова везли домой, и я чувствовала свое полное поражение: моя попытка бегства не удалась, и к тому же я не знала, где теперь Зили.

Больница была расположена в Верхнем Сьюарде, в нескольких кварталах от школы мисс Сьюард для девочек, в которую ходили мы с сестрами. Мы проехали мимо школы – здание из красного песчаника, башня с часами над входом, широкая лужайка. Затем по крутому склону мы спустились в Нижний Сьюард; отец все так же молчал. Когда мы останавливались на светофорах, он отворачивался от меня и смотрел в окно.

– Что-то случилось? – спросила я, когда мы притормозили на Мейн-стрит.

– Тяжелая выдалась неделя, – сказал он так, будто у меня она была легкой.

То была странная поездка. Он, казалось, был взволнован, а я переживала из-за того, что мне приходится возвращаться домой. Когда мы подъезжали к «свадебному торту», я вздрогнула, увидев место аварии. Следы шин на асфальте, кусочки разбитого стекла на обочине.

– Вот здесь это случилось, – сказала я отцу, и он кивнул. Он свернул на подъездную аллею, и, когда впереди показался дом, я сделала быстрый и резкий вдох.

Отец помог мне подняться по ступенькам и через парадную дверь провел меня в гостиную – точно так же в свое время он сопровождал Белинду.

– Это ни к чему, я могу сама, – сказала я, вырвав свою руку из его руки.

– Садись. – Он указал на диван. – Нам нужно поговорить.

Он не стал ничего объяснять и вышел из комнаты, попросив меня ждать там. Через какое-то время он вернулся в сопровождении Доуви, которая несла серебряный чайный сервиз.

– Спасибо за ту посылку, – сказала я.

Опуская поднос на кофейный столик, она кивнула и улыбнулась, но глаз на меня не подняла. После того как она ушла, отец сел на кресло и налил нам по чашке чая, поставив мою на стол напротив меня.

– А Зили дома? Не может же она все еще быть с Сэмом? – спросила я, начиная волноваться.

– Сэм Кольт мертв.

От неожиданности я сперва не могла вымолвить ни слова.

– Мертв? Не может этого быть.

Я вспомнила его в этой гостиной, как он восхищался афишей «Чэпел-70» и флиртовал с Зили.

– Он был бесчестным человеком и выбрал смерть труса.