– Угу.

– Тебе помочь? – спросила она, когда мои голые ступни коснулись прохладного линолеума. Я покачала головой.

Она подождала, пока я схожу в туалет. Когда я вышла, она расставляла на столе завтрак.

– Поторопись, а то остынет, – сказала она, села на диван и стала смотреть, как я ем. У нее была смуглая оливковая кожа и темные волосы, убранные в тугой пучок. Я не могла понять, кто она была по национальности, и, пока ела, периодически поглядывала на нее, пытаясь угадать, откуда она.

– Можешь звать меня Брюэр, – сказала она. – Просто Брюэр, а не сестра Брюэр – я здесь всего лишь сиделка. Говорят, скоро мне придется уволиться из-за ребенка. – Она положила руку на живот. – Как насчет Элизабет, как королева? И сразу много уменьшительных имен: Лиззи, Бетти, Бетси, Бет.

– Элизабет ничего, – сказала я.

Она нахмурилась.

– Тебе сложно угодить. – Я доела завтрак, и она, с большим трудом поднявшись, подошла к столу и сложила посуду на поднос. – Это, конечно, не мое дело, но мне кажется, что ты не должна здесь находиться, милая. – Она подняла поднос, удерживая его на животе. – На твоем месте я бы играла по их правилам, чтобы они тебя выпустили.

Через какое-то время прибыл психиатр. Я сидела на диване и читала «Джейн Эйр», начав с того места, где я остановилась, хотя с тех пор весь мой мир перевернулся. Кто-то – либо Доуви, либо отец – оставил для меня холщовую сумку с моими книгами и журналами, коробочкой свежих печений и принадлежностями для рисования, что явно говорило о том, что, по их мнению, я здесь пробуду довольно долго.

Врач вошел без стука и закрыл за собой дверь – это разрешалось лишь ему, сама я должна была всегда держать дверь открытой. В двери было окошко, через которое был виден коридор, и это успокаивало. Мне не хотелось оставаться с этим мужчиной наедине.

– Я доктор Уестгейт, – сказал он, и я неохотно опустила книгу и позволила ему пожать мне руку. Он сел за мой стол, разложил свои папки, документы и какое-то время перебирал их, ничего не говоря. Раньше мне не приходилось общаться с психиатрами, и их образ в моей голове никак не совпадал с тем, что я видела перед собой – подтянутый молодой человек со светлыми волосами; твидовый костюм, темно-зеленый галстук. Это был один из тех благовоспитанных и привлекательных мужчин, которых Эстер и Розалинда не постыдились бы пригласить домой.

– Итак, мисс Чэпел, – сказал он, повернув свой стул к дивану, чтобы оказаться лицом к лицу со мной. – Айрис. – Он скрестил ноги, положив блокнот на колени. Говорил он мягким, низким голосом, в котором не было свойственных врачам авторитарных ноток. – Как вы себя чувствуете?