Полки, расквартированные в сельской местности, становились, по замыслу Петра, инструментом местного управления – на них возлагались среди прочего и полицейские обязанности. Они должны были следить за порядком в своих дистриктах: преследовать воров и бандитов, бороться с бродяжничеством и ловить беглых крестьян. История сохранила имена многих известных разбойников, чьи банды разоряли русские земли в XVIII веке; из этого можно сделать вывод, что с полицейскими функциями русская армия справлялась не очень успешно. Впрочем, в городах за порядок отвечали не военные, а отдельные полицейские власти, которые не только пресекали преступность, но и следили за чистотой улиц, соблюдением правил торговли, опрятностью горожан и прочими вещами такого рода [LeDonne 1991: 128, 133].

Другой налоговой мерой, непосредственно связанной с «указом о раскладке», стал переход на подушную подать, необходимость в которой стала окончательно ясна после переписи 1716 года. Введение подушной подати означало, что отныне все мужское население страны без различия возраста и достатка обязано было ежегодно выплачивать в казну одну и ту же сумму. Этот налог должен был стать заменой старых податей и сборов (но не всех). Его предназначение было сугубо военным: все прочие государственные расходы финансировались из прежних источников. В 1718 году была начата новая – подушная – перепись населения. Проводилась она армией, и к этой работе было привлечено такое количество офицеров, что полковые командиры жаловались на нехватку личного состава [Anisimov 1993: 162]. Итоги переписи были подведены в 1724 году: численность податного населения России составила около 5,6 миллионов душ мужского пола. Размер первого подушного налога (74 копейки) был рассчитан следующим образом: 4 миллиона рублей, необходимых для ежегодного содержания 73 полков, были поделены на 5,4 млн человек в 10 губерниях, подлежавших раскладке на полки. Эта цифра была чисто умозрительной. Подушная перепись учитывала все мужское население Российской империи – стариков и младенцев, больных и немощных. Одни дворы, вне зависимости от количества внесенных в «ревизские сказки» мужчин, были намного богаче, чем другие. Кроме того, в законе ничего не было сказано о том, как именно должен производиться сбор этого нового налога. На практике местные помещики просто передавали полковому начальству на руки всю требуемую сумму. Поэтому сумма подушной подати не учитывала ни реальное количество налогоплательщиков, ни их платежеспособность. По сути, подушная подать стала обновленной версией подворной подати, существовавшей еще с 70-х годов XVII века в том смысле, что фактически налоги в казну платили по-прежнему дворы и деревни [Анисимов 1982: 103, 233; Ключевский 1959]324.