«Я верю, что Северный морской путь мы превратим в такой путь, куда мы не будем посылать экспедиции с запасом продовольствия на два с половиной года. Говорилось здесь о человеке, о национальностях Севера… Это будет той базой, на которой мы будем строить нашу работу на Севере. Во многих участках это будет, может быть, единственной силой на нашей территории» 168.

Стенограмма этого совещания зафиксировала, что вопрос о туземных кадрах глубоко проник в умы работников ГУСМП и стал обязательным атрибутом риторики «транспорт – человеку» (там же: 83). Технократы ГУСМП выстраивали дискурсивную реальность, в которой коренные северяне становились полноценными субъектами создания транспортной инфраструктуры. Бергавинов указывал на особую значимость ледоколов, благодаря которым на Север доставлялись ценные грузы для местного населения, что в свою очередь вызывало «оживление» и «большой хозяйственный подъем»169. Постоянная рабочая сила на судостроительных верфях должна была состоять из коренных северян (Алимов, 1936: 64). Как один из амбициозных проектов ГУСМП плановики рассматривали строительство Белогорского лесокомбината на Оби, который должен был превратиться в промышленный центр наподобие Игарки, но чьи рабочие набирались бы из хантов и манси (Соколов, 1936: 45–46). Возрождение коренных народов к «новой светлой социалистической жизни» благодаря освоению СМП было также призвано отвергнуть то, что на языке времени называлось «теорийки» о нерентабельности арктического пароходства (По-большевистски… 1935: 6). Излюбленным риторическим приемом выступавших стало подчеркивание в завершающих частях своих речей и публикаций значимости освоения СМП именно для коренных народов Севера (Шмидт, 1935: 20; Гурари, 1936: 110; Шмидт, 1936а: 42–43; Р. К., 1936: 34; Михайлов, 1937: 39).

Помимо формирования местных кадров, Бергавинов призывал к развитию оленеводческих совхозов, машинно-промысловых станций, зверопитомников, рыбных промыслов (Кауфман, 1935: 84). В Совете национальностей ЦИК СССР руководители ГУСМП говорили о необходимости внедрения развернутой торговли, денежного обращения и, конечно, оседания населения (там же). Как говорил Бергавинов о будущей Арктике: «Закончится кочевье. Начнется эра оседлой жизни» (там же). Перевод на оседлость коренных жителей касался особенно тех, кто жил у моря и занимался рыболовством и зверобойным промыслом, например на береговой линии Чукотки или на Ямале. К оседанию вела организация рыболовства, устройство факторий и совершенствование транспортных перевозок (Кантор, 1935; Большаков, 1936: 23; Терлецкий, 1936б: 91–93; Скачков, 1936; Храпаль, 1937). Особые надежды по подготовке кадров из оседлого коренного населения связывались с реализацией идеи Смидовича о северных машинно-промысловых станциях, к строительству которых ГУСМП приступило в 1936 г. (Черняк, 1936; Скачко, 1936: 159–160). И даже Скачко, который прежде был противником седентаризации, писал об оседании северных кочевников как одной из первоочередных задач Главсевморпути (там же: 169).