сумели на практике доказать туземцам, что „белый человек“ – если он большевик, если он честный советский человек – друг и товарищ туземного населения
«Тов. Ушаков правильно поставил перед собой задачу разгромить это старое представление о белом человеке, пришедшем с Большой земли, создать новое представление о советском человеке, о большевике <…>. Нужно было изменить отношение к белым людям, дать почувствовать эскимосам, что о них заботятся, что их уважают и любят как братьев»
В подтверждение этих слов Вышинский апеллировал к письму эскимоса Таяна на имя бывшего начальника острова А. И. Минеева как на свидетельство любви и доверия коренных жителей к большевикам (там же: 67; Письмо эскимоса Таяна, 1936). По словам прокурора, охотники и зимовщики сформулировали закон Советской Арктики, который есть «чувство высокого товарищеского отношения друг к другу» в суровой земле (Вышинский, 1936: 76). Эта идеологема определила один из основных сюжетов публичного нарратива об освоении Арктики и СМП, в котором коренные жители усваивали социалистический труд и обучались технике, необходимой на полярных станциях. Дискурсивный канон требовал изображать коренных жителей как учеников, осваивающих новые профессии, превращающихся в специалистов и национальных пролетариев. В это время авторы уже отказались от термина «туземцы» и стали называть северные народы советскими этнонимами – чукчи, чуванцы, ненцы, хантэ, саха и т. д. Этот шаг призван был обозначать преодоление «культурной отсталости» и становление коренных как советских граждан – то, что Ю. Л. Слезкин удачно назвал «Большим путешествием» (Слезкин, 2008: 329–335).
«чувство высокого товарищеского отношения друг к другу»
Этот союз полярников и коренных народов был подкреплен обещанием «культурного и экономического подъема» местного населения через развитие промышленности и социалистическую реконструкцию хозяйства в контексте обсуждения сталинской конституции (Сталинская конституция… 1936: 6–7). Риторическое обязательство большевиков перед коренным населением было связано с технологическим прогрессом: будущее народов Севера зависело от развития технической базы и развертывания промышленного и социального строительства. Культбазы, совхозы, ПОСы, фактории, промышленные предприятия и полярные станции, то есть основные инфраструктурные центры Арктики, ручались за подготовку национальных кадров для нужд северного освоения – авиаторов, капитанов, штурманов, гидрографов, геологов и метеорологов (там же: 7). Работники ГУСМП докладывали, что в Арктике появился местный пролетариат из представителей коренных народов (Терлецкий, 1936а: 39–40).