Проблема соотношения во Христе божественной и человеческой природ и была в центре внимания теологии Тертуллиана. Догматика христианства ещё не была утверждена соборами, поэтому Тертуллиан чувствует себя достаточно свободно в пределах тринитарной проблемы – но ровно настолько, насколько это было вызвано целями подчеркнуть истинность христова свидетельства, подлинность крестных мук, присутствие человеческой природы во Христе. «Если чудодействия не без Духа, то и страсти не без плоти; если плоть со страстями её была воображаема, то и Дух с его чудодействиями не был настоящим», – восклицает Тертуллиан[322]. Бог не может быть человеком, но он стал им. Человек не может жить вечно, но обретает жизнь вечную. Вот откуда идут парадоксы Тертуллиана, которые позже отлились в формулу «верую, ибо абсурдно». «Да ведь тем более следует верить там, где именно потому и не верится, что это удивительно! Ибо каковы должны быть дела Божьи, если не сверх всякого удивления?»[323]. Тертуллиан значителен именно как философ потому, что сознательно работает с парадоксами, а не просто изрекает их: он пишет, что фарисеи не могли ответить твёрдо на вопрос, небесным ли было крещение, возвещённое Иоанном, или только земным, «ибо не понимали, потому что не верили»[324]. Таким образом, задолго до Августина, и тем более, до Ансельма Кентерберийского, мы встречаем этот принцип у Тертуллиана.

Из теологии Тертуллиана прямо вытекает его учение о человеке. Главная проблема, которая проходит через всю антропологию Тертуллиана – это сочетание духовного и телесного в человеке. Он постоянно занят вопросом о соотношении «внутреннего человека», т. е. духовного, и «внешнего человека», т. е. телесного. Он подчёркивает, что плоть как творение Божие, сама по себе не несёт печати греха. Потому сочетание духовного и телесного в человеке союзно, а не враждебно. Душа свидетельствует о Боге самим своим существованием.

Тертуллиан подчёркивает, что христианское учение о спасении индивидуальной души гораздо предпочтительнее для человека, чем языческие учения о реинкарнации в другие живые существа и материалистические учения о смертности души человеческой. Бог, пишет Тертуллиан, поставил человека в особое положение – как владыку для всякой твари, чтобы властвовать ею. Существенно отметить, что, несмотря на весь свой ригоризм, Тертуллиан распространяет принципы христианского учения не только на христиан: «Душа сошла с небес не только для латинян или аргивян. Человек одинаков во всех народах, различны лишь имена; душа одна – различны голоса»[325].