Нужно отметить непосредственную связь между теологией и антропологией Тертуллиана с одной стороны и его этикой с другой. Зло не присуще материальному или, если иметь в виду человека – телесному началу: «Он спас плоть от всякого мучения – и нам стыдиться этой плоти?»[326]. Это еретики присуждают спасение душе, то есть внутреннему человеку, а гибель плоти, то есть внешнему человеку. Но человек спасается Богом целиком! «Слово “человек”, – писал Тертуллиан, – это как бы скрепа двух соединённых субстанций и может обозначать только их соединение»[327]. Всё, что Богом предусмотрено для человека и ему обещано, утверждает Тертуллиан, относится не только к душе, но и к плоти. Чем свидетельствует свою веру мученик за Христа, как не страданиями плоти, подобно самому Христу? Тем более, что после воскрешения человек будет обладать особой телесностью – как золото по происхождению из земли, сделалось совершенно другой материей. Спасение, пишет Тертуллиан, вообще, больше относится к смертной плоти, чем к душе, которая и так бессмертна.

Важно, что особая телесность воскресения не отменяет преемственности жизни индивидуальной души, которая есть та же, что была в земном теле. «Невероятно, чтобы ум, память и совесть нынешнего человека были упразднены этим новым одеянием бессмертия и нетленности», – пишет Тертуллиан[328]. По сути, в творчестве Тертуллиана мы имеем первую в мировой философии постановку вопроса о человеческой индивидуальности. Античные философы просто не могли этого сделать в силу давления космоцентрической ментальности, исключающей самостоятельность индивидуального. Только диалог твоей души с Богом открывает возможность обрести своё неповторимое Я.

Тертуллиан указывает в качестве источника греха на свободную волю человека. Человек подобен Богу-творцу, и потому наделён свободной волей. Но человек в силу несовершенства своего должен быть постоянно устремлён к божественному началу. Если же он отвращается от божественного, его воля получает направление от Бога. Направление от Бога есть направление ко злу, ибо Бог есть добро. Греховность – не в телесности, и не в конкретном поступке, а в выборе и направленности.

Вопрос о нравственности в учении Тертуллиана теснейшим образом связан с вопросом о спасении. Он специально обсуждает проблему: в каком смысле Христос есть второй Адам. Именно благодаря вочеловечению и воплощению Христос искупляет грех Адама. Как в Адаме все умирают, так во Христе оживут, и оживут плотью, как плотью умирают. Потому в вере во Христа есть возможность преодоления греховности в человеке. Тертуллиан даёт изумительную формулировку сути нравственного поведения христианина: «ветхий он по прежнему образу жизни, но не по плоти»[329]. Неугодны Богу те, кто живут плотски, а не пребывают во плоти. Осуждаются дела плоти, а не сама плоть, грех во плоти, а не плоть во грехе. Помыслы же плоти следует отнести к душе, хотя бы они по виду и производились ради плоти и через неё. Ответственность, тем не менее, лежит на душе, отвернувшейся от своего божественного назначения.