– Мой друг миз Фиона Эйдиноглу хочет принести свои извинения. Ей очень жаль, что все так случилось. Здесь ее адвокат, и она просила нас дать вам эти деньги. Она хочет, чтобы мы сделали все возможное, чтобы вернуть вас к нормальной жизни.

Он ничего не сказал, его взгляд по-прежнему был устремлен на муху, которая жужжала между окном и сеткой, за спинами этих двоих.

– Мистер Джиносо, – это зазвучал голос не говорящего по-английски адвоката, который, вероятно, решил, что переводчик недостаточно точно передал суть сообщения и лучше ему, адвокату, самому донести эту суть до слушателя, пусть и на очень ломаном языке. Его слова явно должны нести больше смысла. К ним явно отнесутся с уважением. – Я говорить правду теперь, мой клиент теперь говорить только правду. Мы очень, очень сожалеть, сочувствовать ваши страданий. Очень сожалеть. Много… – Он повернулся к своему другу, спросил что-то. – Лет, yani[101], лет. Много лет Фиона грустить, потому что так. Она жалеть, очень жалеть, мой друг. Пожалуйста, мистер Джиносо, вы должен принять ее извинений.

Мой хозяин и этому человеку ничего не ответил. За четыре года все, что требовалось сказать этим людям и обсудить с ними, было сказано. А потом слова потеряли всякий смысл, превратились в нечто другое, в нечто, не имеющее формы, аморфное, бесполезное. Вместо них дало корни и расцвело презрение. Человек простодушный, он стал невольной жертвой бесстыдной лжи. И теперь презрение, которое он ощущал, было настолько сильным, что, пока эти люди говорили, перед его мысленным взором ярко возникали сцены насилия. Человека в полицейском мундире он видел лежащим на полу с перерезанным горлом, а в своей руке – нож, с которого на безжизненное тело капает кровь. Адвоката он видел с открытым ртом, задыхающегося, с высунутым языком, а он душит его, прижимая к стене.

Пусть и туманно, но мой хозяин понял, кем он стал. Он сам не знал об этом, но что-то в нем изменилось. Потому что душа человека может долго выносить безжалостные обстоятельства, но в конечном счете она восстает, не в силах более терпеть. Я видел это много раз. Там, где прежде была покорность, возникает мятеж, а на место терпения приходит сопротивление. Он встает с остервенением черного льва и отстаивает свою правоту сжатыми кулаками. И что он сделает, а чего он не сделает, не предполагает даже он сам.

Эгбуну, «человек ярости» – тот человек, с которым жизнь обошлась несправедливо. Человек, который, как другие, просто нашел женщину и полюбил ее. Он ухаживал за ней, как другие ухаживают за своими избранницами, холил ее только для того, чтобы вдруг обнаружить, что все его усилия были тщетны. Он просыпается однажды и обнаруживает, что оказался в узилище. Он пострадал от зла, которое причинили ему люди и несправедливая история, и именно осознание этого зла рождает в нем перемены. В тот момент, когда эти перемены начинаются, в него через щель в его душе проникает великая темнота. Для моего хозяина это была ползучая, многоногая темнота в виде быстро плодящейся тысяченожки, которая вползла в его жизнь в первые годы заключения. Тысяченожка наплодила многочисленное потомство, которое вскоре начало пожирать его, а потому к третьему году темнота загасила весь свет в его жизни. А туда, где обосновалась темнота, свет уже не может проникнуть.