Агуджиегбе, когда вдали уже показалась страна детей великих отцов, я оставил тело моего хозяина, горя желанием снова увидеть прекрасные дождевые леса Алаигбо, эту землю, где бархатные зеленые тени утра превращаются в подрагивающую пелену ночи. Многочисленные деревья, росту которых не препятствует ничто, пьют неустанный дождь. Когда паришь над ними, глядя на леса, как на крылатые существа, леса кажутся плотными, как внутренности антилопы. В лесах текут реки, ручьи, есть озера и священные воды богов (Омамбалы, Льи-Оча, Озалы и многих других). Человеку недолго идти из леса до окраины деревни. Первым делом он видит еще больше деревьев со съедобными плодами – бананами, папайей, зелеными манго, – в глубинах леса таких почти и не встретишь. Во времена отцов хижины строились тесно. Их скопление простиралось всего на несколько бросков камня, и это была деревня. Нынче деревни превратились в городки, а леса вторглись в места обитания людей. Но красота земли остается: тихие пики гор и долины, великолепные для тех, кто пришел посмотреть на них. Вот по чему я тосковал, пока отсутствовал мой хозяин, и именно это я отправился посмотреть в первую очередь, когда мой хозяин и его дядюшка, встретивший его в аэропорту, приехали в страну великих отцов.

Ни он, ни дядя ни слова не сказали о его ситуации, пока не приехали в Абу, где всего двумя годами ранее дядюшка покинул гражданскую службу. На всем пути – в такси ли, которое вывезло их из аэропорта, в автобусе, который восемь часов вез их из Абуджи до Абы, – они находились среди чужих людей. Но теперь, у въезда в Абу, когда автобус остановился на обочине шоссе, чтобы пассажиры помочились в кустах, его дядюшка, справляя малую нужду, спросил, не случилось ли с ним чего в тюрьме. Некоторое время мой хозяин молчал. Он мочился рядом с дядюшкой, направляя струйку мочи в старую пивную бутылку, стоявшую среди вьюнков и наполовину наполненную, вероятно, дождевой водой. Он мочился, пока бутылка не переполнилась и не упала, а ее содержимое пролилось в траву. Старик заговорил снова – передал племяннику рассказы и домыслы о том, что к африканцам в тюрьмах за рубежом относятся «как к-к-к собакам». Услышав это, мой хозяин уставился на дядюшку, который уже закончил и теперь ждал, когда племянник застегнет ширинку. Его глаза, казалось, выдали то, что не мог сказать рот, потому что его дядюшка перехватил его взгляд, а потом покачал головой в мучительном сострадании.

– Т-ты д-д-должен Б-бога б-благодарить, что остался ж-живой, – сказал дядюшка. – Т-ты, к-конечно, совершил б-большую ошибку, п-п-поехав т-туда. Б-б-большую ошибку. Но т-ты д-должен б-благодарить Б-бога.