Руководствуясь этими соображениями, М. Вебер описывал характер предпринимательской деятельности в традиционных хозяйствах (домашняя промышленность, предприятия торговли и т. п.). Имея в виду это обстоятельство, он писал: «Если исходить из коммерческих деловых свойств предпринимателей, из наличия капиталовложений и оборота капитала, из объективной стороны экономического процесса или характера бухгалтерской отчетности, то следует признать, что перед нами во всех отношениях «капиталистическая» форма организации. И тем не менее это «традиционное» хозяйство, если принять во внимание дух, которым оно проникнуто. В основе подобного хозяйства лежало стремление сохранить традиционный образ жизни, традиционную прибыль, традиционный рабочий день, традиционное ведение дел, традиционные отношения с рабочими и традиционный, по существу, круг клиентов, а также традиционные методы привлечения покупателей и в сбыте – все это, как мы полагаем, определяло «этос» предпринимателей данного круга»[1110].

Исходя из этого псевдоисторического понимания сути капиталистической формы организации традиционных хозяйств, М. Вебер отмечал, что переход от подобного рода хозяйств к современным был обусловлен прежде всего преодолением устоявшихся традиций. В результате утвердился качественной иной образ деловой жизни, в рамках которого сложился идеальный тип предпринимателя, с присущим ему капиталистическим духом.

Отсюда ясно, что «в наше время, при современных политических, частноправовых и коммуникационных институтах, при нынешней хозяйственной структуре и формах производства, «дух капитализма» можно было бы рассматривать как результат приспособления. Хозяйственному строю капитализма необходимы эта преданность делу, это служение своему «призванию», сущность которого заключается в добывании денег: это своего рода установка по отношению к внешним благам, столь адекватная данной структуре, столь неотделимая от условий борьбы за экономическое существование, что в настоящее время действительно не может быть и речи о какой-либо обязательной связи между вышеназванным «хрематическим» образом жизни и каким-либо цельным мировоззрением. Капиталистическое хозяйство не нуждается более в санкции того или иного религиозного учения и видит в любом влиянии церкви на хозяйственную жизнь (в той мере, в какой оно вообще еще ощутимо) такую же помеху, как регламентирование экономики со стороны государства. «Мировоззрение» теперь, как правило, определяется интересами торговой или социальной политики. Тот, кто не приспособился к условиям, от которых зависит успех в капиталистическом обществе, терпит крушение или не продвигается по социальной лестнице. Однако все это – явления той эпохи, когда капитализм, одержав победу, отбрасывает ненужную ему больше опору»[1111].