Таков главный вывод М. Вебера, согласно которому капиталистический дух, порожденный протестантской этикой, превратился в составную часть хозяйственного строя современного капитализма. Неотъемлемым атрибутом последнего является предпринимательская деятельность. Ее сущность предельно проста: добывание денег. Если ранее капитализм опирался на поддержку церкви и государственное регламентирование экономики, то теперь надобность в этом отпала. Поэтому изменилось и буржуазное мировоззрение, которое стало определяться интересами экономической (торговой, по терминологии автора) и социальной политики. Подобное изменение предполагает, чтобы каждый член капиталистического общества умел приспособиться к новым условиям, что позволит ему добиться успеха в определенной сфере хозяйственной и социальной деятельности.

Завершая рассмотрение теоретических представлений М. Вебера, отметим следующие ключевые положения его методологического подхода.

Во-первых, в отличие от В. Зомбарта, не скрывающего своего позитивного отношения к марксистской теории и стремившегося «органически» соединить ее с субъективно-волюнтаристским идеализмом, М. Вебер, внешне дистанцируясь от нее, вместе с тем использовал (правда, контрабандным способом) отдельные идеи этой теории (экономика как фундаментальная сфера общественной жизни, купля-продажа рабочей силы при капитализме, наличие присущей ему резервной армии труда и др.).

Во-вторых, подобно В. Зомбарту, М. Вебер рассматривал капитализм как внеисторическое явление, полагая, что последний был имманентен всем ступеням человеческой культуры, в том числе, Древнему Востоку, Античности и Средневековью. Разумеется, такая вульгарная трактовка исторического места капитализма не имеет ничего общего с его подлинно научным объяснением, а потому она не выдерживает никакой критики.

В-третьих, главный порок этой интерпретации состоит в игнорировании социально-экономической природы, а стало быть, отличительных черт капитализма как исторически определенной общественной системы. Неправомерно рассматривая в качестве главных атрибутивных признаков капиталистической системы наличие денег и торговли (ибо они были имманентны разным экономическим системам), М. Вебер сводил ее сущность к обузданию иррационального стремления к предпринимательству, наживе и денежной выгоде посредством его рационального регламентирования. Описывая эту сущность с чисто бухгалтерских позиций, согласующихся со здравым смыслом, автор указывал на отличие «нового» (современного) капитализма от «старого» (прежнего). Если первый базируется на рациональной организации свободного (формально, в действительности реально) труда, то второй – на подобной организации несвободного труда. Уже отсюда видно, что М. Вебер сознательно извращал историческую специфику капитализма, стремясь выдать желаемое за действительное, т. е. «доказать» факт существования капитализма на всех ступенях развития цивилизации. Воистину «рациональная» фантазия автора (как, впрочем, и В. Зомбарта) не знает границ!