— Слушай, я чего-то не въехал? О какой это бабушке ты говоришь?

— Не о бабушке, о прапрабабушке.

А он уже и забыл, о чем спрашивал! Принялся угощать в своей обычной манере:

— Попробуй салат, из Елисеевского, может, не отравимся…

Чувствовалось, что ему не терпится поесть, выпить шампанского, послушать музыку, однако держать его в неведении показалось нечестным. Вместе с тем правдивый рассказ подразумевал присутствие в нем Анжелки, а выговорить ее имя не было сил…

— При каких обстоятельствах вы купили эту квартиру?

Окольный, наводящий вопрос получился серьезным до смешного, и Колючкин, воспользовавшись случаем поподтрунивать, тут же испуганно подался вперед:

— Криминал какой-нибудь?.. Нет, это не ко мне! У меня все чисто. Короче, я здесь ни одной прабабушки не видел. Тут одни рыжие мужики толклись, полный коридор.

— Рыжие?.. Это, скорее всего, дети или внуки Пелагеиного сына. Дело в том, что она влюбилась в рыжего солдата…

— Не понял. Кто влюбился в солдата? Прабабушка?

— Да нет! Послушайте, история такая. У моей пра-пра-бабушки, Эммы Теодоровны, была горничная, Пелагея. Сначала она жила в том самом чулане, где впоследствии обосновались тараканы. Пелагея влюбилась в революционного солдата, и у нее родился сын, тоже рыжий, а те рыжие, которых вы видели, его дети или внуки.

Колючкин перестал посмеиваться, с недоверием сощурился: разыгрываешь, да? — и, наконец, в изумлении покачал головой:

— Ну и дела-а-а… Купил мужик квартиру для тайных свиданий с девушками, а тут целая «Сага о Форсайтах»! Неслабо… Ну, раз так, тогда за твое возвращение к родным берегам! С днем рождения, Татьяна Станиславна!

Бокалы отзвенели. Один был выразительно выпит до дна, другой, несмотря на изысканность напитка, лишь пригублен. Алкоголь затуманивает, а хотелось бы разобраться еще кое в чем. По логике вещей, он должен был спросить: а Анжела что, тоже не в курсе, чья это была квартира? Но он не спросил. Получалось… в том-то и дело, что ничего не получалось.

Судя по тому, как приподнимались, опускались и сходились у переносицы его брови, Колючкин тоже думал не исключительно о красочных кубиках «греческого» салата. Мыслительный процесс не затянулся: брови вернулись на место.

— Ага, так вот почему ты от меня убежала! Не хотела идти в дом своих предков? Вообще-то правильно. Вдруг в самый ответственный момент явится призрак твоей прабабушки? Я бы знал, сам бы сюда ни за что не пришел. Мне от нее точно досталось бы по первое число… хи-хи-хи… Эх, и сложная ты натура, Татьяна Станиславна!

— Сложная — это плохо?

— Не, нормально. В принципе мне нравится. Побегал по всем дворам, аппетит нагулял… — Рассмеявшись, он перепрыгнул на качели и страстным шепотом признался, что обожает сложных девочек, после чего диван взлетел и врезался в стену.