Советский фонд культуры был первым в числе многих организаций такого рода, поощрявшихся и лично поддерживавшихся Горбачевым, но исчезнувших вместе со своими активами вскоре после падения СССР. Фонды основывались на новой форме собственности, в которой государственные (партийные) средства должны были сочетаться с пожертвованиями общественных организаций, граждан и благотворителей; тем самым обеспечивалась и новая форма сотрудничества между государством и обществом. Основными задачами фонда были: культурная дипломатия и пропаганда советской культуры за рубежом и возвращение ценностей русской культуры на родину[605]. Этим последним и должен был заниматься, наряду со всей административной работой, зампредседателя Мясников. Он таким образом являл собой принцип реальности в этом довольно утопическом проекте использования культуры для спасения тонущего корабля. В идеальном мире исключительно возвышенных духовных ценностей он был экономом, или ойкономосом, по существу завхозом-распорядителем.

Начинается это дело с того, что «школьники из Львова продали поделок на 72 рубля и перевели в Фонд… – об этом надо написать в Пионерской правде»[606]. Через пару лет дела идут уже на ином уровне: «Мне важно проникнуть на аукцион Сотби и Кристи и приобретать русские вещи не за свои деньги»[607]. Как человек умный и опытный в аппаратных интригах, Мясников быстро разобрался в особенностях ландшафта, в пространстве между Раисой Горбачевой и Лихачевым, то есть, с одной стороны, между интересами двора и дворцовых интриганов, как отечественных, так и зарубежных – и, с другой, научными и культурными интересами старого академика, которого «надо беречь как знамя»: «Хомут я одел сложный. Капризный старик и волевая женщина. Как вертеться в этом пространстве?»[608] И главное – как защитить Фонд от хищников? Например, от Сороса:

…его политические устремления к «открытому обществу» понятны. Нам надо быть и внимательнее, и бдительнее. Сорос меня не любит и боится. Понимает, что я понимаю его ‹…› Какое-то внутреннее неприятие этого разбогатевшего еврея. Немного поговорили. ‹…› Смутило меня, что крупную сумму [Сорос выделил] на «Мемориал». Промолчал. Разговора не получилось[609].

…его политические устремления к «открытому обществу» понятны. Нам надо быть и внимательнее, и бдительнее. Сорос меня не любит и боится. Понимает, что я понимаю его ‹…› Какое-то внутреннее неприятие этого разбогатевшего еврея. Немного поговорили. ‹…› Смутило меня, что крупную сумму [Сорос выделил] на «Мемориал». Промолчал. Разговора не получилось[609].