…капитализм нуждается во врагах, в тех, кто питает к нему острое недовольство и готовы идти на него войной. Именно такие люди обеспечивают капитализм нравственными основаниями, которые у него самого отсутствуют. ‹…› Капиталистическая система ‹…› обнаружила путь к своему спасению в направляемой против него критике[624].

…капитализм нуждается во врагах, в тех, кто питает к нему острое недовольство и готовы идти на него войной. Именно такие люди обеспечивают капитализм нравственными основаниями, которые у него самого отсутствуют. ‹…› Капиталистическая система ‹…› обнаружила путь к своему спасению в направляемой против него критике[624].

Поздний социализм растекся реконструированными образами официальной истории в духе гуманистической проповеди примирения между коллективными нарративами прошлого и сопротивлением индивидуальной памяти; между исторической философией несостоявшейся утопии и репрессированной памятью нескольких поколений, брошенных на ее, этой утопии, невозможное воплощение в жизнь. В тот день явление Георгу Мясникову «Ю. Суркова» в кабинете на Старой площади и в окружении цековских вертушек стало знаком реставрации (капитализма), то есть не конца, но начала: точкой отсчета нового времени и процесса подчинения реальности – абсурдной логике мира капитала.

Техника и методика реставрации являет собой доказательство того, что абсурдность такой логики лишь кажущаяся. Когда в глобальном экономическом порядке нет альтернативы, конструкция, деконструкция и реконструкция уподобляются друг другу, поскольку опираются на одни и те же приемы анализа. В тотальной инсталляции критический аппарат не противоречит аппарату истеблишмента, когда аналитические процедуры используются не критически, то есть не деконструктивно, но, наоборот, в целях усовершенствования техники и эффективности конструкции и реконструкции. В этом свете «абсурдная логика» капитализма, который умеет обращать в свою пользу объявленную против него войну и извлекать прибыль из того, что несет ему разрушение, – такая логика перестает быть абсурдной. Современность, будь то «жесткая» модерность сталинских стоимостей или «жидкая» модерность «вегетарианских времен» с их сентиментальными ценностями и ностальгией – это всегда война против времени, успех в которой зависит от способности критически понять время и нейтрализовать его разрушительные силы, противопоставив им техники производства тотальностей, в том числе воображаемых тотальностей «оптимальной даты», «оптимального образа», «перспективы», «вида», «небесной линии» и пр. Критический дух укрощается, когда аргументы критического анализа нейтрализуются и приспосабливаются в качестве социальных и политических технологий ради аффирмативности, креативности и тому подобных ценностей «когнитивного капитализма». И тогда