Беспокоит [Лихачева] положение в культуре. Можно разделить экономику, можно разделить оборонный потенциал, но культура неделима. Культура питает всё лучшее, что есть в народе. Культура способна объединить людей. Разъединяет полукультура. Фонд должен найти свое место в движении культуры. Не надо бояться, что он станет элитарным. Элитарность – признак культуры. ‹…› Пушкин может всех объединить. Правда, его стихотворение «Клеветникам России» надо признать ошибочным ‹…› Предложение, чтобы в Фонде проводились «салоны», на которых звучали бы доклады о Шевченко – украинцев, но без политики и без противостояния… Слушается как набор кабинетных мечтаний кабинетного деятеля, далекого от жизни, а тем более действительного состояния культуры[615].
Утверждая, что Лихачеву не дорога культура русского народа, Мясников говорит не только как симпатизант «русской партии», идеями которой он постепенно проникается, но и как представитель нескольких поколений своей семьи, о судьбе которых он стал задумываться, только когда о «ленинщине» и «сталинщине» заговорили в перестройку.
Разговорились вчера о культе личности. Оказывается (sic!), у меня есть свои счеты: расстрелян Василий, брат бабушки в Бахчисарае, сгинули в 30-е годы Владимир, Степан и Валерьян, я с мамой перенес ужас голода 1932–33 гг., угроза ареста в 1952 году[616].
Разговорились вчера о культе личности. Оказывается
Размышляет он и о своих семейных корнях, видя связь между предками по линии отца – «людьми духовного положения» («дьячки, священники, псаломщики, пономари») – и собственной работой на поприще идеологии[617]. Все это, в конце концов, примиряет атеиста-коммуниста с церковью, в которой он видит более подходящую для русского народа форму идеологической организационной работы по сравнению с партийной. О сносах старинных усадеб и запустении в церквах, о жизни верующих в деревнях он, чья карьера в свое время пострадала от гонителя религии Хрущева, постоянно упоминает в дневниковых записях пензенского периода. Но все это также не вызывает в нем никакой солидарности с Лихачевым – человеком, как и он сам, казалось бы, и «пострадавшим», и верующим.
После ухода из правления Горбачевой Фонд больше не имеет господдержки; обсуждается контракт с президентом австрийской фирмы «Лотто-тотто» на предмет открытия в помещениях Фонда казино; обсуждается проект открытия в его буфете «ресторана фирмы „Маргарита“ с бесплатным питанием сотрудников»[618]. В дневниковых записях, относящихся к 1992 году, Мясников уже уволен из Фонда культуры. На его место пришел новый заместитель, «весь суетящийся, не находящий себе места, готовый служить всем и вся»[619]. Вера (жена) отправляется на родину навестить родню; «вернулась из Пензы. ‹…› Ничего особенного не привезла ‹…› [Односельчанин] обещал, но не прислал картофеля»[620].