Примером такого экспериментального использования «ничейного» исторического объекта является реставрация архитектором Петром Барановским собора Пятницкого монастыря в Чернигове, датировка которого была предметом споров археологов. В результате бомбардировки в 1941 году собор был сильно разрушен, благодаря чему в теле руины вскрылась кладка, которую Барановский счел оригинальной и на основе которой, пользуясь методом аналогии, то есть копируя другие известные сооружения, датированные тем же временем, что и разрушенный собор, он восстановил здание «полностью» и «в первоначальном облике». В результате вместо южнорусской барочной церкви, простоявшей в более или менее неизменном виде с XVII века и еще до войны имевшей прихожан, на этом месте образовалось никем никогда не виденное кирпичное здание домонгольской архитектуры, возможно не без антизападного («балканского») подтекста, и датированное на основании невероятно широкого, хотя и чрезвычайно занимательно изложенного исторического экскурса[596].

Студенты-романтики и энтузиасты-краеведы начала 1960-х годов, активисты клуба «Родина», предшественника ВООПИиК, тоже обнаружили «русскую старину» как счастливую находку, оказавшись на экскурсии в Переславле-Залесском, Ростове Великом и Угличе. Там их ждал сюрприз: «Ребята открыли для себя ошеломляюще прекрасный мир древнерусского искусства и еще в дороге решили организовать в своем вузе фотовыставку, рассказывающую об этом путешествии, и провести вечер, посвященный русской старине». (Курсив мой. – И. С.)[597]

Петр Барановский всю жизнь самоотверженно боролся за сохранение православной старины, в том числе эмблематических сооружений древней архитектуры – таких как храм Василия Блаженного или Казанский собор на Красной площади. Он сопротивлялся при всех поколениях советских иконоборцев – и при большевиках, и при Сталине, в том числе сидя в лагере, и при Хрущеве – гонителе церкви, и при Брежневе – покровителе модернистов в вопросах городской среды. В 1960-е годы Барановский становится духовным вдохновителем романтической, но невежественной, скажем прямо, молодежи, носителем обогащающих и облагораживающих знаний и умений. Он привлекает энтузиастов-любителей в качестве даровой рабочей силы для расчистки своих объектов. Он воспитывает из некоторых – профессиональных мастеров-реставраторов; из некоторых – русских националистов разной степени радикальности, объединяя и тех и других страстной проповедью охраны прозябающего в государственном небрежении и стремительно разрушающегося национального прошлого.