Гуковский был прав, когда указывал, что Шкловский делает историю как будто при посредстве ножниц и клея: анахрония есть фундаментальный принцип монтажного кино, и сама аналогия имеет здесь принципиальное значение. Итак: поэтические формы выбирают друг друга, чтобы связаться в целое художественного произведения. Кадры кинематографического монтажа тоже как бы выбирают друг друга, причем один стремится превратиться в другой или в нечто третье (сказал бы Эйзенштейн), независимо от того, какой это монтаж – натуралистический или диалектический. В отличие от диахронии, которая состоит из нарезки последовательно расположенных синхронных состояний, фильм не состоит из законченных картинок. Монтаж подхватывает и развивает в своем видимом движении ту динамику, которая уже присутствует в отдельном кадре, в «стоячей» (англ. still) картинке. Сходство (несходного) есть конфликт, так же как и монтаж есть конфликт: даже если события монтируются в хронологической последовательности, поскольку последовательность есть не что иное, как разновидность конфликта.

Все начинается со сходства несходного, – парадоксальный лозунг ОПОЯЗа. Но заканчивается все тем, что оксюморон разворачивается обратным ходом. Написанная Шкловским в старости последняя книга, «Тетива», имеет подзаголовок, который возвращает нас к ранним работам по поэтике и как бы повторяет ранний тезис о метафоре, но в обратном порядке, как будто прочитанным задом наперед, – «О несходстве сходного». Между ОПОЯЗом и «Тетивой» – еще одна поздняя книга, тоже как будто являющая собой разворот обратного хода – «Энергия заблуждения» (решительный ответ Шкловского на собственные покаяния в «Памятнике научной ошибке»), книга о сюжете и перипетиях, то есть о субъекте и событиях во времени. Здесь Шкловский возвращается к идее сформулировать собственную теорию истории, которую не удалось отстоять на закате формалистской революции. Старик Шкловский не просто повторяет уже сказанное раньше, двигаясь по кругу, в чем его упрекают молодые критики. Он как бы скручивает этот круг – фигуру бесконечности – крест-накрест и тем самым превращает его в хиазм, еще одну фигуру бесконечности, но более сложную, поскольку она включает в себя не только совпадение начала и конца, но еще и перекрещивание правого и левого, утверждения и отрицания, идентичности и различия и т. д. И завершает он эту работу следующим тезисом, который выглядит как шутка, на деле таковой не являясь: «В жизни все монтажно, надо только понять, по какому принципу»[754].

Об Агасфере