Вполне возможно, что человек в малиновом пиджаке все-таки дошел до самого главного начальника всех начальников, того самого Иакова Вольфсона, легендарного основателя программы, который когда-то толкал речи на нашем показательном мероприятии; или даже до самих членов израильского парламента, а может быть, и до самого главного раввина Израиля. Черт его знает, – главных людей было слишком много. Иногда казалось, что их было больше, чем учеников. Естественно, это тоже было иллюзией. Несмотря на то что иногда не получалось в это поверить, я помнила, что вселенная программы “НОА” не состояла из одной Деревни Сионистских Пионеров, – школ было много, и в них было много групп, а в них – множество учеников. Мы были точкой на карте. Только Деревня все же была одна, как сказал однажды Тенгиз. Другой такой не было и не будет. А без Тенгиза не было и Деревни. Во всяком случае, для меня.

Когда-то я ошибочно полагала, что Семен Соломонович способен уволить наших воспитателей, но теперь понимала, что он их никогда и ни за что не уволит и скорее пожертвует собой, чем даст их в обиду. Еще я теперь понимала, что Фридман далеко не всесильный – он был всего лишь наместником в одной очень маленькой провинции в очень большой империи.

Очевидно было, что чья-то голова должна слететь с плеч, чтобы смыть пятно безответственности с руководства программы. Только вот чья голова заплатит за нанесенный еврейскому народу в лице семейства Литмановичей и кошерных пожертвований ущерб, пока было неясно. От нечего делать мы принялись предлагать ставки: пять кровных шекелей на кандидата на увольнение. Кандидатура Тенгиза, разумеется, лидировала, потому что на его смене Арт напился вусмерть, пока вожатый слушал музыку вместе с классной руководительницей. То было самым грустным пари в мире.

По ночам я молилась неизвестно кому, чтобы тот, на кого падет меч правосудия, не был Тенгизом. Впрочем, известно кому молилась: только одно создание на свете обладало для меня всемогуществом. Но и он больше не казался мне всесильным, хоть и был памятником и мною сотворенным кумиром.

Глава 31 Жертва

Глава 31

Жертва

Тревога и любопытство совсем меня доконали, и настолько надоело находиться в подвешенном состоянии касательно нашего дальнейшего будущего, что ничего не оставалось делать, кроме как воспользоваться козырем, который я самой себе обещала никогда больше не разыгрывать.

Тайну совещаний мадрихов с психологом Машей я никому, кроме Алены, не раскрыла, даже Натану. Так что в начале марта в среду вечером я в одиночестве вторично отправилась в здание директоров и начальников подслушивать педсовет.