Натан с презрением посмотрел на меня поверх очков:

– Тебе хоть известно, во главе какой страны стоит король Хусейн?

– Конечно известно, – Ирака, – ответила я.

– Нет, не Ирака. В Ираке – Саддам Хусейн.

– А это не одно и то же?

– Не одно и не то же, – поучительно сказал Натан, но я решила не обижаться, а позволить ему насладиться своим превосходством.

Аннабелла всегда утверждала, что мужчинам нравится казаться умнее за счет женщин, и поэтому нет ничего плохого, когда женщина выступает дурой в мужском обществе; напротив – это льстит их мужскому самолюбию.

– Так кто же тогда этот Хусейн, который не Саддам? – спросила я, придав себе самый глупый вид из всех доступных мне глупых видов.

– Ты надо мной издеваешься? – Натан отложил газету.

– Почему? – Я использовала весь потенциал диаметра и периметра моих глаз и очень тщательно ими захлопала.

– Потому что ты живешь в Израиле и абсолютно не интересуешься политической ситуацией нашей страны. Позорно быть такой невеждой. Ты же скоро сможешь голосовать. Кошмар, что мой голос и голос таких, как ты, равноценны на весах демократического режима.

В этот момент Натан Давидович очень напоминал моего брата. Мне тут же перехотелось изображать дурочку, и я истребила с лица глупый вид.

– Во-первых, я еще очень не скоро смогу голосовать. Во-вторых, ты же ярый сторонник демократического режима, так чего же ты вдруг его охаиваешь? А в-третьих, я еще не знаю, захочу ли я стать гражданкой Израиля.

Теперь диаметр глаз Натана увеличился на половину радиуса.

– Ты не собираешься принимать израильское гражданство в двенадцатом классе?

– Не знаю, – пожала я плечами.

– Ты серьезно?! – вздрогнул Натан. – Ты не знаешь, хочешь ли ты остаться в Израиле после окончания школы?!

Он это так спросил, как будто я совершила государственную измену и меня следовало отвести с конвоем за бруствер и расстрелять. Отрядом из пятнадцати стрелков минимум. С карабинами. Я буду гордо стоять в белой развевающейся ночнушке у кровавой кирпичной стены, свинцовые небеса останутся немы, и все дула – на меня наведены. “Пли-с! – даст приказ командир отряда, его превосходительство генерал-майор и контр-адмирал Натан Давидович Вакшток, затянутый в офицерский мундир с эполетами и золотыми пуговицами, махнет рукой и скорбно отвернется, не в силах справиться с разочарованием во мне. А я не буду к нему взывать, а только пробормочу беззвучно и благородно: “Да простит тебя Господь, Натан Давидович” – и паду, изрешеченная картечью, на скованную первым морозом землю, красивая и молодая.

– Еще рано принимать такие решения, – сказала я. – Еще куча лет впереди.