И в скором временин вся группа каким-то образом очутилась на полу, и каким-то образом посередине круга горели двадцать свечей, и все медленно раскачивались и обнимались. Даже Миша из Чебоксар, который слушал исключительно группу “Любэ”, положил голову на плечо Аннабелле, а она его не отогнала и не послала, что вообще было из ряда вон выходящим событием.

И дул горный ветер, все еще прохладный, потому что было самое начало апреля, а в апреле в Иерусалиме по вечерам еще холодно, только ветер этот дул где-то далеко и нас не касался, потому что над нами был деревянный навес, и он нас защищал, и нам было тепло.

И такое было ощущение, как будто кто-то очень мудрый и всезнающий нас специально собрал в этой чужой стране, в этом чужом городе, в этой Деревне, в этом апреле, под этим навесом, чтобы однажды мы вот так вот сели отмечать траур по чужой рок-звезде и чтобы мы зажгли свечи в темноте и принадлежали друг другу, а не только самим себе. И не было среди нас ни единого лишнего, ни единого случайно сюда попавшего. Все были на своих местах.

А потом Курт замычал, выехал в медленный бас, кассету заело, и батарейки закончились.

Кто-то включил свет. Электрический. Все сощурились, и в глазах зарезало.

На пороге веранды стояла Фридочка, шурша кульками с провизией.

Она сказала:

– Деточки, сотрите эти похоронные физиономии с лиц. Не пора ли вам ужинать?

– Порали, – окончательно испортил романтику Натан Давидович.

И задул свечи.

Глава 37 Геометрия

Глава 37

Геометрия

На перемене между двумя геометриями я решилась подойти к Натану Давидовичу.

Вышеназванный в гордом одиночестве сидел верхом на своей первой парте и читал газету на иврите. В классе больше никого не было, кроме Юры Шульца, дремавшего в углу с учебником на лице.

За пуримский инцидент я больше на Натана не злилась, тем более что скоро должен был наступить Песах, а кто же хранит память о прошедшем празднике в преддверии нового?

Молчать я больше не могла, потому что муки совести окончательно обглодали все остальные части меня. А в животе у меня будто был узел, который с каждым часом затягивался все туже, излучая в грудь муторные удушливые волны тревоги. И все же, глубоко проанализировав ситуацию, я пришла к выводу, что Натан Давидович – просвещенный молодой человек, интеллектуал и, подобно Генри Миллеру, не должен быть подвержен устаревшим мещанским предрассудкам. Развернутая в его руках взрослая и серьезная газета “Маарив” свидетельствовала в пользу моих умозаключений.

– Король Хусейн и Клинтон собираются заключить перемирие с легкой руки Рабина, – решила я блеснуть политическими знаниями.