– Натан Давидович ее хамски бросил. Поезжай со мной в министерство, Тенгиз, пожалуйста.

– Как это “бросил”, Зоя? Это правда? Или ты опять выдумываешь себе проблемы на голову?

– Да ничего она не выдумывает, – раздраженно сказал Юра, снова заливаясь краской. – Почему вы все время нас подозреваете во всех смертных грехах?

Вместо ответа, Тенгиз протянул Юре толстую папку с документами.

А когда в класс зашла математичка, которая, как и ученики, никогда не появлялась на уроке сразу после перемены и тянула время, Тенгиз попросил у нее освободить Юру и меня от урока по невероятно важным причинам.

– Ариэль ждет тебя у ворот. Вперед, звезда Техниона и еврей со всех мыслимых сторон, и выше нос.

И мне тоже бросил:

– Идем.

Так что мы покинули здание школы и направились вниз – провожать Юру до ворот.

– Разрешение выходить предъяви, – приказал охранник Юре, будто не замечая Тенгиза.

Он был невозможно ответственным часовым, истовым блюстителем порядка и никогда не впускал и не выпускал никого без предъявления пропуска. Этот страж не подчинялся Деревне, а работал в самостоятельной фирме охраны, о чем свидетельствовала его синяя форма, на которой было написано “Чемпионы безопасности Ltd.”.

Тенгиз извлек из кармана помятую бумажку, и ворота отворились. Юра уныло направился к автобусной остановке через дорогу, где его действительно ожидал мадрих израильской группы, очень молодой и очень полный педагогического рвения, больше похожий на прошлогоднего выпускника, чем на воспитателя.

Обратно в гору мы шли в полном молчании. Но, признаться честно, мне стало значительно легче: земля снова стала землей, небо – небом, а Деревня – Деревней, и в моей груди края необъятной дыры стягивались с каждым шагом.

Я нарушила молчание и сказала:

– Ты бы лучше Натана поискал, он тоже в раздрае и на урок не вернется.

– В школьное время за учеников ответственны учителя. Сейчас, между прочим, мои неурочные часы.

– И поэтому ты меня забрал с геометрии.

– Я тебя не забирал. Ты можешь вернуться на урок, когда захочешь, или отправиться в свою комнату. Мне показалось, что тебе не помешает отгул.

– Я тебя не просила меня освобождать от геометрии, – огрызнулась я. – Ты просто нашел отличную отмазку, чтобы не признаваться Юре, что никогда в жизни не выходишь за ворота Деревни.

Тенгиз не удивился, не переполошился, не обвинил меня в том, что я лезу не в свои дела, ничего не возразил, а вместо всего этого закурил.