– Безруко получилось. Левая бровь у тебя в два раза толще правой, а правая – длиннее. Почему ты не позволила мне заняться твоей внешностью? Я же столько раз тебя просила.

– Неужели я совсем не красивая? – спросила я с тоской.

Но тоска не была вызвана конкретными бровями, она была абстрактной.

– Не то чтобы совсем, в принципе, в тебе заложен некий потенциал женской привлекательности, но…

– Но?

– Но ты должна понимать, что мы с тобой находимся на разных ступенях иерархической лестницы.

Аннабелла тоже меня больше не удивляла. Меня вообще ничего не удивляло и, похоже, уже не могло удивить.

– Это правда, что ты ходишь к Маше? – спросила я.

Аннабелла вздрогнула, и ее губы побледнели.

– Эта психологическая сволочь тебе рассказала! Я так и знала, что ей нельзя доверять. Ее разговоры про конфиденциальность – сплошное вранье. Она специально заставляет нас поверить, что хранит секреты, чтобы мы выворачивались наизнанку, а потом о нас сплетничает и все докладывает мадрихам и учителям. Мне, между прочим, тоже все известно про твоего Фриденсрайха, дюка и Зиту.

Тут у меня все внутри похолодело, съежилось, и когда она произнесла вслух эти имена, такое было ощущение, будто в святая святых вторглись грязными кирзачами “Доктор Мартенс” и все кругом затоптали. А Аннабелла продолжила как ни в чем не бывало:

– Ты вообще-то меня должна благодарить за Фриденсрайха, – и указала пальцем на яркую цветастую картину Хундертвассера, висевшую над ее кроватью. – Ты его у меня сплагиатила.

Мне захотелось скрепить ей рот степлером, лишь бы она никогда больше не произносила вслух это имя.

– Я столькому тебя научила. Со всеми художниками ты познакомилась благодаря мне, и с бардами, и с Анаис Нин, и с сексом. Но ты настолько неблагодарна, что убила меня – вот так вот взяла и выкинула на помойку, как будто я никому не нужная половая тряпка.

– Что ты несешь? – пробормотала я. – Я тебя не убивала…

Но это было не полностью правдой. Мадемуазель Аннабелла из Ксвечилии, юная дочь князя фон Крафта, хозяина южного порта в Асседо, в самом деле лишила себя жизни. Только откуда это было известно Владе?!

– Станешь отрицать, что ты заставила меня выброситься с самой высокой колокольни и что все ждут моих похорон? Никакой совести, Комильфо, у тебя нет. Я же тебе сто раз говорила, что никогда не собиралась кончать жизнь самоубийством, а ты взяла и все перевернула с ног на голову. К тому же ты меня просто так убила, потому что твоему Фриденсрайху необходимо было принести одну из семи жертв, чтобы вылечиться. Как будто я не человек, а деталь для продвижения сюжета. Я требую, чтобы ты вычеркнула этот эпизод. Я хочу переспать с Фриденсрайхом и чтобы он из-за меня потерял покой, а не из-за беглой проститутки. Ты же сама утверждала, что я была самой красивой барышней в Асседо. Так что все остальное просто недостоверно.