Тут я поняла, что Маша была ни при чем. На одно мгновение почувствовала облегчение, но оно моментально сменилось еще более страшным пониманием.

– Ты… ты что… прочла мои тетради?

– Прочла, – ответила Аннабелла без капли смущения, на которое она не была способна.

– Ты… – Яне находила слов. – Ты… ты посмела копаться в моих трусах!

– В наших заповедях не прописано, что в вещах нельзя копаться. Мы одна семья, и все у нас должно быть общим. Раз тебе можно без спроса использовать мое имя в своей книге, я тем более имею полное право ее читать. И вообще, что в этом такого? Можно подумать, твоя книга – великий секрет. Да ты лицемерка и только и мечтаешь о том, чтобы все ознакомились с тем, что ты строчишь, но стесняешься показать. Так что вместо того, чтобы на меня смотреть как на врага народа, лучше скажи мне спасибо.

– Спасибо?!

– Ну да. У тебя абсолютно неразборчивый почерк, и я приложила массу усилий, чтобы все прочесть. Я прекрасно разбираюсь в литературе и могу сказать, что хоть ты и нелогичную ерунду пишешь, ее очень даже увлекательно читать. Я хотела показать Юре, потому что про него там тоже есть, но он отказался, потому что корчит из себя эталон благородства. А еще на твоем месте я бы убрала Зиту и евреев, они там ни к селу. Я разрешаю тебе писать про меня. У меня много тайн в прошлом и очень богатая биография, ты можешь ею воспользоваться.

– Я в курсе, что у тебя богатая биография, – не выдержала я и вскочила с кровати, смяв все параболы и гиперболы. – Когда папаша использует дочь вместо собственной жены, лишенной родительских прав, это прибавляет героине шарма. Пожалуй, я таки об этом напишу. И потом всем дам почитать. Потому что я лицемерка и только и мечтаю о том, как бы все ознакомились с моим творчеством, а мы одна семья, и оно должно стать достоянием общественности.

После этих слов на лице Влады появилось такое выражение, будто я вонзила ей копье в горло. Она открыла рот. Потом закрыла. Захлопала глазами, подергала плечами, покачала головой, и я вообразила, что она сейчас изобразит обморок, с нее станется. Но мне не было ее жаль. Мне хотелось сбросить ее с самой высокой колокольни Старого города и на похороны не явиться.

– Тебе Маша рассказала, – снова пролепетала Влада.

И хоть лежачего не бьют, я не могла отказаться от соблазна.

– При чем тут Маша? – решила я ее добить. – Набоков мне рассказал. В отличие от тебя, я читаю книжки, не удовлетворяясь обложкой и кратким содержанием. И понимаю прочитанное. В голове не укладывается, что тебя приняли в эту программу. Наверное, психологи были с большого бодуна. Тебе дорога туда же, куда и Арту. Зря ты его разлюбила – он тебе больше подходил, чем поваренок из Бейт-Цафафы. Может, об этом тоже написать и дать почитать Фридочке, Тенгизу, Маше, а заодно и твоему психиатру? Я отдала тебе свою кровать у окна, выгораживала тебя перед Артом и защищала от него, выслушивала твои бредни про настоящих женщин. Из-за тебя чуть не выгнали Юру, да и Арта из-за тебя отсюда забрали, и Милену уволили, и чуть не уволили Тенгиза, а тебе все пофиг, и ты ведешь себя так, как будто всего этого вообще никогда не происходило и тебя не касалось. Ты в течение восьми месяцев ни разу не поинтересовалась, как у меня дела, да к тому же пыталась внушить мне мысль, что Натан мне изменяет с Аленой, и из-за этого я… мы… Да ты просто не можешь выносить, когда кому-то хорошо, потому что тебе постоянно паршиво. И будет всегда.