“Оно”. Бесполое андрогинное существо.

А у одной вещи не было имени. То есть было, но я поняла, что никогда не осмелюсь произнести ее имя вслух, хоть оно всегда там находилось. Тенью теней, призраком призраков. Неужели это так всегда? Неужели не бывает, чтобы просто так, без этой вещи? Но может быть, если отважиться…

Тут Тенгиз нахмурился и покачал головой:

– Некоторые вещи ни в коем случае нельзя называть своими именами.

Как Бога.

– Почему? – спросила я беззвучно.

– Потому что тогда они становятся реальностью.

И ничего потом не вычеркнешь.

Все дело в словах. Если бы я с самого начала называла его на “вы”, все было бы по-другому. Зачем он настоял?

– Так что, Комильфо, – Тенгиз затушил сигарету о камень, – я еще раз спрошу: чего ты хочешь?

– Я не знаю!

– Знаешь, знаешь.

– Это уже финал? – я спросила.

Тенгиз опять издал смешок:

– Какой финал? Тебе всего лишь шестнадцать лет.

И замолчал.

Мне казалось, он чего-то ожидал от меня. Как будто я могла ему дать то, что никто другой не мог. Но что я могла ему дать в свои шестнадцать лет? Я хотела тоже быть взрослой, опытной и мудрой. Я хотела знать, как правильно, и знать, как надо. Я хотела быть уверенной в своей правоте, как он.

И я поняла.

Я поняла, что он был неправ.

Я поняла, что он вовсе не был уверен в своей правоте, а может быть, даже и врал.