Там, в русской деревне, финский язык почти забылся.

Когда война кончилась, мы послали письмо Отто­ Вилле Куусинену, который в то время был председате­лем Верховного Совета Карело-Финской ССР. В письме мы просили разрешить нам приехать в Карелию. Спус­тя некоторое время пришел ответ с разрешением. Пись­мо было подписано председателем Совета Министров Карело-Финской ССР. С нами поехал и дядя со своей семьей. Приехали мы в Бернгардовку, но поскольку за­держиваться там, под Ленинградом, нам было запреще­но, мы продали наш дом и направились в Карелию, в окрестности Сортавалы: здесь мама пошла работать скотницей в совхоз. Однако в 1950 году вышел указ, определяющий, что, поскольку Сортавала входит в по­граничную зону, финны должны покинуть район. Новым местом проживания определили поселок Летнереченский Тунгудского района. Ехать туда надо было через Петро­заводск. Я в то время уже работал в Петрозаводске и пришел на станцию повидаться с матерью, сестрой и братом. Тогда я предложил им остаться в Петрозавод­ске, и они остались.

В конце 1947 года, после десятилетнего заключения, вернулся из лагеря отец, но ему не разрешили прожи­вать вместе с семьей в погранзоне. В 1949 году его сно­ва арестовали и увезли в Сибирь. Оттуда отец возвра­тился только в 1954 году, после смерти Сталина, и стал жить с нами в Петрозаводске. Работал отец дворником и дровоколом, насколько позволяло его ослабленное здоровье. В 1956 году он был реабилитирован. Умер отец в 1969 году».

В 1946-1949 годах Эйно Киуру учился в Сортаваль­ском финансовом техникуме, затем был направлен в Спасскую Губу главным бухгалтером Петровского райфо. В начале 1950 года его перевели на работу в Мини­стерство финансов КФССР в Петрозаводск, где он про­работал почти три года.

Осенью 1953 года Эйно поступил учиться на финно­угорское отделение Петрозаводского университета. Группа на курсе была небольшая, 12-13 человек. На этом же курсе учились, в частности, Ирма Сало и Сантра Степанова.

В 1957 году Киуру закончил университет и был на­правлен на работу в редакцию газеты «Неувосто-Карьяла». Вскоре, правда, пришлось уйти из редакции, по­скольку должность, как ему объяснили, попала под со­кращение. На самом деле причиной увольнения оказа­лись дошедшие до редакции сведения о том, что его отец подвергался репрессиям, а также доносы, что еще во время учебы он, Эйно Киуру, критически отзывался о культе Сталина. По этой же причине его сочли небла­гонадежным для работы в армейской газете «Патриот родины». На том и прекратилась журналистская дея­тельность Эйно. Он стал заведующим Выставочным за­лом Союза художников Карелии.

В 1961 году в жизни Эйно Киуру произошла корен­ная перемена. На глаза ему попалось объявление о том, что Институт языка, литературы и истории принимает в аспирантуру. Участников конкурса было двое — Эйно Киуру и Эйнари Лампинен. Последний оставил свою диссертацию незавершенной и стал учителем. Киуру же довел свою кандидатскую работу до конца. В этом ис­следовании он рассматривает влияние народной поэзии на литературу Карелии. При этом особое внимание ис­следователь уделил творчеству финских писателей-эмигрантов (Ялмари Виртанен, Сантери Мякеля, Эмиль Виртанен, Лаури Летонмяки и др.), их адаптации к новой среде, к новой жизни. Оппонентами на защите, состоявшейся в 1966 году, выступили литературовед Лаура Виролайнен, известная также как переводчица финской литературы, и профессор Виллем Алттоа из Тарту.

Эйно Киуру, однако, не стал продолжать литерату­роведческую работу, а в стенах того же Института ЯЛИ занялся фольклористикой, поставив себе ближай­шей целью сбор ингерманландской народной поэзии. Первые свои записи от ингерманландских сказителей он сделал в Петрозаводске. Особенно много песен за­писал Киуру от Евы Талинен, уроженки Токсова, вы­шедшей замуж в деревню Румболово. Ева Талинен зна­ла необычайно много хороводных песен.

Эйно Киуру объездил всю Ингерманландию — рябовские деревни, Токсово, Келтто (Колтуши), но особенно много он поработал в сойкольских (сойкинских) дерев­нях и в устье реки Луги — среди проживающих там ижоров. Ижоры представляют собой наиболее древнее население ингерманландской земли, они по языку и по культурным традициям (в частности, по принадлежно­сти к православию) сильно отличались от савакко и эвремейсов, которые пришли туда позднее, в XVII сто­летии. Численность ижорского народа существенно со­кратилась в бурях второй мировой войны и после нее, так что теперь ижор осталось, по мнению академика Пауля Аристэ, высказанному им в августе 1980 года на V финно-угорском конгрессе, около трехсот чело­век.

В деревне Лока (Логи), что на Сойкинском полу­острове, Киуру нашел свою лучшую причитальщицу, Оккули (Акулину) Кириллову, 1902 года рождения. Ее плачи он записывал и в Сойколе, и в Петрозавод­ске.

В 1968 году Эйно Киуру приступил на основе соб­ранного материала к составлению сборника народных песен Ингерманландии, в чем ему помогала ингерманландка из Келтто Элина Кюльмясуу, позднее ставшая Кемппинен. В 1971 году рукопись сборника была гото­ва, и в 1974 году издательство «Наука» выпустило в свет книгу «Народные песни Ингерманландии». Осо­бую ценность книге придают нотные записи песен, вы­полненные Тертту Коски. Эти записи были использова­ны эстонским композитором Вельо Тормисом в его пре­красной хоровой музыке.

В 1974 году Эйно Киуру опубликовал в ежегоднике Общества финского языка «Сананъялка» (Турку) весь­ма содержательное исследование «Песни хороводные, качельные и «рёнтушка» в песенной традиции Ингер­манландии». «Röntyskä» — это бытовавший в северном краю Ингерманландии танец, похожий на кадриль, ак­компанементом которому служили песни-рёнтушки. Впервые Киуру услышал о рёнтушке от Евы Талинен, и песни-рёнтушки ему очень поправились своим юмо­ром, метким словом, живостью ритма. Эйно записывал рёнтушки от многих ингерманландцев, проживающих в Карелии. В последнее время эти песни стали известны очень широко, за что следует сказать спасибо специали­сту по народным танцам Виоле Мальми. По ее инициа­тиве в токсовской деревне Рапполово с 1976 года суще­ствует фольклорная группа «Рёнтушки», выступавшая даже по телевидению Финляндии. Сама Виола Мальми вообще-то полагает, что рёнтушка пришла к финнам северной Ингерманландии от кадрили, которую танце­вала русская аристократия. А название «röntyskä» вполне может быть, как считает Матти Кууси, мест­ным искаженным произношением русского названия «французская кадриль».

Сусанна, мать Эйно Киуру, тоже была хорошим знатоком поэтического наследия своего народа, но, как это часто бывает, сын мало что успел записать от нее. Когда он пытался расспрашивать ее, чтобы записать рассказы на магнитофон, мать отнекивалась: «Чего ты спрашиваешь, ведь ты сам все это знаешь». Только Ка­ри Лаукканену удалось записать от Сусанны Киуру не­большой образец ее рассказа, когда в апреле 1966 года наши финские студенты, приехавшие на учебную прак­тику в Карелию, смогли встретиться с несколькими зна­токами карельской и ингерманландской народной поэ­зии. Трудный, полный суровых испытаний и невзгод жизненный путь Сусанны Киуру оборвался в 1983 году в Петрозаводске.

Карельское народное творчество тоже в-ходило в круг научных интересов Эйно Киуру. Он с удовольст­вием вспоминает, например, экспедицию, которую со­вершил вместе с Александрой Степановой летом 1963 года по северно-карельским деревням.

Собирая ингерманландский фольклор, Эйно Киуру особенно интересовался свадебными песнями и другими поэтическими жанрами, имеющими отношение к риту­алу свадьбы. Однако почти законченное исследование по свадебной поэзии ингерманландских финнов так и осталось незавершенным, так как он принял заманчи­вое предложение поработать ученым секретарем Ка­рельского филиала Академии наук СССР. На этой должности Э. С. Киуру работал с 1973 по 1980 год.

В 1980 году Киуру вернулся в Институт ЯЛИ и вновь углубился в изучение ингерманландских рун. Не­давно он подготовил к печати антологию ижорских эпи­ческих песен, в которую включил 70 различных рун. Песни снабжены переводами на русский язык (в пере­водах участвовал Армас Мишин) и научными коммен­тариями; в предисловии дается краткий очерк истории Ингерманландии. Антология «Ингерманландская эпиче­ская поэзия» вышла в свет в 1990 году.

В последние годы основным объектом исследователь­ской работы Эйно Киуру была тема «Сватовство в Похьеле». Рукопись уже, в сущности, готова. Так же, как в предисловии и комментариях вышеупомянутой антологии эпических песен, автор пытается здесь отве­тить на вопрос, чем отличаются между собой ингерман­ландская и карельская устно-поэтические традиции.

Не следует забывать еще об одной стороне деятель­ности Эйно Киуру: он активно участвует в культурно-просветительской работе союза ингерманландцев Каре­лии.

УНЕЛМА КОНККА — КАТРИ КОРВЕЛА

УНЕЛМА КОНККА — КАТРИ КОРВЕЛА

Многие годы посвятила Унелма Конкка изучению духовного наследия карельского народа и добилась на этом поприще очень хороших результатов. Но не забы­вала она также свою родину — Ингерманландию.

Родилась Унелма Конкка 21 августа 1921 года в не­большой, всего лишь с десяток домов, деревне Конккала, бывшего Токсовского прихода. Основателем дерев­ни был, насколько известно, крестьянин по фамилии Конкка. Отец Унелмы Симо Конкка, 1870 года рожде­ния, был земледельцем и сельским старостой. Мать, Катри Ванханен, родилась в соседней деревне Сувенмяки, в доме Корвела. У Симо и Катри было десять детей.