Нельзя не отметить и другие работы Сантры Степа­новой. Она, в частности, редактировала сборник карель­ских сказок «Были-небылицы» о киндасовцах; эта изящ­ная сувенирная книжка была издана в 1973 году. Серь­езную статью о северно-карельских ёйгах Сантра на­писала в соавторстве с Т. Коски. Эта статья была опуб­ликована в «Пуналиппу» в 1983 году. В олонецких де­ревнях она записывала в 1980-х годах частушки, к ко­торым прежние собиратели относились пренебрежитель­но и совсем не записывали. Сантра рассказывала, как однажды две тулокские женщины, «не сходя с места», пропели ей подряд 84 таких «коротких песенки».

Сантра Степанова рассказывает о народном поэти­ческом творчестве и о своей работе в периодической пе­чати и по радио, что заслуживает всяческого одобрения. В Петрозаводском университете она читает лекции на отделении финского языка и литературы и руководит курсовыми и дипломными работами студентов. В по­следнее время в Советской Карелии заметно возрос ин­терес к культурному наследию карельского народа, и в этом, несомненно, большую роль играет деятельность Александры Степановой.

ФОЛЬКЛОРИСТ НИНА ЛАВОНЕН

ФОЛЬКЛОРИСТ НИНА ЛАВОНЕН

Летом 1968 года я познакомился с Ниной Лавонен. Вместе с Тертту Коски она тогда снимала для фоноте­ки своего института копии магнитофонных записей, ко­торые мы с Вяйне Кауконеном сделали во время нашей поездки по Карелии. Работа у них спорилась, тем не менее мы все же пытались помочь им, особенно Кауконен, который за работой мог бодрствовать хоть до утра. Нина Лавонен в то время была лаборанткой.

Родилась Нина Лавонен 6 декабря 1937 года в ин­германландской деревне Волоссола (Волосово). Там же, в Волоссоле, родился в 1888 году и ее отец, Александр Лавонен, которого в деревне звали Анттильским Саш­кой, потому что их дом называли по-старому Антти­лой. Мать Нины, Мари Ряхмёнен, родилась в 1897 году в деревне Ряхмези. Александр Лавонен воевал в первую мировую войну на «мадьярской земле», был ранен и попал в плен. За время его долгого отсутствия его ро­дители взяли в дом работницу, Мари Ряхмёнен. И ког­да Александр возвратился домой из плена, он женился на Мари.

В 1920-х годах жизнь в Ингерманландии стала на­лаживаться, но потом к власти пришел Сталин и на­чалась коллективизация. Наступили трудные времена и для Волоссолы. Людей арестовывали одного за другим, семьи выселялись. Сестру отца вместе с мужем и деть­ми сослали в Казахстан. Удивительно, что Александра так и не арестовали.

Потом началась война, и Лавоненов эвакуировали в ингерманландскую деревню Койрово Дудергофского прихода, где их поселили в школьном здании. Немцы захватили Койрово, и семья Лавонен отправилась об­ратно в Волоссолу. Нине тогда еще не было и четырех лет, и сестра Катри, которая была на 13 лет старше, несла ее на руках. Их дом уцелел, но в нем размести­лись немцы, так что хозяевам пришлось жить в курной бане.

«Потом нас повезли в Финляндию, поселили в де­ревне Мянтюхарью, в доме крестьянина Рюёня, — рас­сказывала Нина. — Только родителям там почему-то не жилось. В конце 1944 года мы поехали обратно в Со­ветский Союз. Правда, мы полагали, что возвращаемся на родину, в наш собственный дом, который незадолго до войны построил отец. Однако, вопреки данному нам обещанию, нас не пустили домой и вообще в Ингерман­ландию, а привезли на Валдай. Там мои сестра и браг остались работать в городе, остальных отвезли в ма­ленькую колхозную деревеньку Терехово.

В школу я начала ходить еще в Мянтюхарью, но ус­пела проучиться всего лишь три месяца. В Терехове че­рез год школу закрыли, и я стала посещать школу в соседней деревне. Первое время я совсем не умела говорить по-русски и на уроках сидела как немая. Осенью 1945 года я снова начала учиться в первом классе и довольно быстро научилась разговаривать на русском языке.

Жить в деревне было очень трудно. За работу в кол­хозе моим родителям не платили ничего. Корова, кото­рую мы привезли с собой из Финляндии, сдохла. И отец с матерью решили уехать в Эстонию, хотя для пере­езда надо было иметь разрешение. Обосновались мы в южной Эстонии, на берегу красивого озера Пюхяярви. Там, в одном из домов отдыха, нам выделили квар­тиру. И осенью 1946 года я начала ходить в школу в Отепяя; преподавание велось, разумеется, на эстон­ском языке».

Лавонены охотно продолжали бы жить в Эстонии, но в марте 1948 года они, как и многие другие финны, были изгнаны из республики. Только сестре Нины, Ан­не, разрешили остаться, потому что она состояла в бра­ке с эстонцем. На этот раз семья нашла себе приют в одном из совхозов неподалеку от Пскова.

Весной 1949 года в Псковской области проходила вербовка желающих переселиться в Карелию, причем особенно приглашались финны. Лавонены с радостью поехали в Петрозаводск. Здесь их отправили в поселок Сулажгорского кирпичного завода. Сначала семья жи­ла в бараке, там же вместе с ними ютились и многие другие ингерманландские семьи. Свою учебу Нина завер­шила в поселковой средней школе, где занятия велись на русском языке.

После десятого класса Нина Лавонен хотела было поступить на отделение русского языка и литературы Петрозаводского университета. Но тогдашний декан ис­торико-филологического факультета Юхо Кяйвяряйнен посоветовал ей поступить на отделение финского языка. Но через год, в 1958 году, это отделение закрыли. «Та­кая уж я невезучая», — посетовала Нина. Вся группа перешла на отделение русского языка. В 1962 году Нина Лавонен успешно окончила это отделение и полу­чила направление в школу Сулажгорского кирпичного завода, в которой сама училась еще недавно.

Летом 1967 года Нина Лавонен ушла из школы. По­работав три месяца в Государственном архиве, она в декабре того же года поступила в Институт ЯЛИ, где трудится по сей день.

Сначала Нина заведовала кабинетом звукозаписи и «фонотекой», то есть архивом магнитофонных записей. Она уже тогда охотно участвовала в полевых работах. Первые свои поездки, начиная с весны 1968 года, Нина совершала с экспедицией Александры Павловны Разу­мовой в русские деревни Поморья — Нюхчу и Сумпосад, а также в Беломорск.

В аспирантуру Нина Лавонен поступила в 1970 го­ду, научным руководителем ее стал замечательный спе­циалист по славянскому фольклору профессор Борис Николаевич Путилов. Темой диссертации выбрали ка­рельские загадки. Защита состоялась в начале 1975 го­да в Петрозаводском университете, оппонентами высту­пили фольклористы эстонец Юло Тэдре и киевлянин Иван Павлович Березовский.

В 19.77 году исследование Нины Лавонен «Карель­ская народная загадка» вышло в свет в издательстве «Наука». В первой главе монографии рассматриваются функции загадок, время их исполнения, причины их по­степенного отживания. Вторая глава посвящена анали­зу тематики загадок и тенденций их эволюции. Третья глава посвящена конструктивным и стилевым особенно­стям загадок. В 1982 году Нина Лавонен издала сбор­ник «Карельские народные загадки», который содержит 1600 произведений этого жанра, сгруппированных по темам.

Нина Лавонен побывала в экспедициях во всех кон­цах Карелии. Спутницами у нее чаще всего были Сантра Степанова и Тертту Коски.

Сантра Степанова и Нина Лавонен, зная, что в Мур­манской области, за Кандалакшей, есть карельская де­ревня Колвица, решили обследовать ее. Летом 1971 го­да они отправились туда. Деревня расположена на бе­регу реки Колвицы, вокруг возвышаются величественные сопки-тунтури. Нет ничего удивительного в том, что Колвицу облюбовали многие художники, даже московские. От колвицких карел подруги-фольклористки записали сведения о свадьбе, свадебные песни, заговоры и причи­тания.

Эта поездка навела Лавонен на мысль обследовать карельские деревни в районе Кестеньги, так как в Колвицу карелы пришли, как оказалось, из Кестеньги в кон­це XIX века. Уж если колвицкие карелы сохранили столько фольклорных традиций, то на их родине это на­следие тем более еще живет, рассудила Нина, и, завер­шив свое исследование загадок, приступила к изучению фольклора кестеньгских карел. Сбор полевого материа­ла Нина Лавонен вела прежде всего в самой Кестеньге, большом селе на северном берегу Топозера, и в таких деревнях Лоухского района, как Кананайсет, Софпорог, Зашеек и Коккосалми. Результаты ее работы пока­зали, что в северно-карельских деревнях, которые при­нято было считать крайне бедными традиционным фольклором, можно встретить пожилых людей, чаще всего женщин, память которых сохранила, например, знания о свадебных обрядах, заговоры, ёйги и даже та­кие эпические руны, как «Состязание в пении», «Рож­дение кантеле», «Морские женихи» и другие.

В кестеньгском краю Нина Лавонен обнаружила и кое-что новое для себя. Так, свадебные причитания, оказывается, могли исполнять одновременно две причи­тальщицы. Кроме того, причитывание считалось жен­ским делом, однако бывали исключения. В деревне За­шеек, например, Лавонен встретила причиталыцика-мужчину Михкали Исакова, родившегося в 1902 году в Коставааре, который знал заговоры и умел исполнять похоронные плачи, усвоенные им от матери.

В кестеньгских деревнях Нина Лавонен записывала и прозу — сказки, обычаи, а также много воспоминаний о староверах — приверженцах «островной веры» и «тухканенцах».