А вот Дашу я удержать не смог. Она приняла решение уйти из компании.

И хотя в январе наша компания выполнила план, я понимал, что этого результата мы добились за счет старых наработок. Чему стал доказательством февраль, когда мы снова начали уходить на дно. Тем временем компанию стали покидать сотрудники как отдела продаж, так и отдела маркетинга, не нашедшие общего языка с Михаилом. И хотя его идеи были по большому счету правильными и нужными, методы работы Михаила сводили их на нет. Он стал собирать в Inreit второй отдел продаж со всеми своими революционными регламентами, но, во-первых, новых менеджеров нужно было учить несколько месяцев, а во-вторых, разногласия и конфликты внутри сложившегося коллектива неизбежно вели к ухудшению морального климата и неминуемо сказывались на результатах. План продаж в феврале мы выполнили на 50 %, а в марте показали худшие результаты за всю историю работы компании.

Увы, найти общий язык с коллективом Михаил не смог. Сотрудники стали работать спустя рукава и постоянно на него жаловались:

– Нельзя с людьми так!

– Мы готовы меняться, работать по регламентам, больше погрузиться в «Битрикс», но отношения должны быть нормальные. У нас сейчас армия какая-то получается.

– Мы не можем работать с руководителем, который не разобрался в продукте. Он не понимает специфику продаж и ставит неадекватные задачи.

Чуть лучше была ситуация в отделе маркетинга, который тоже лишился своего директора и части сотрудников. Взамен Леши мы нашли отличного кандидата – Ольгу, которая не только вернула часть ушедших сотрудников, но и быстро набрала новых, выстроив работу отдела так, что к концу марта у нас пошли качественные целевые лиды в необходимом для нас объеме.

Так что все начало 2023-го я тушил «пожары» в Inreit, параллельно занимаясь разрешением ситуации с силовыми структурами. А в самом начале весны – накануне 8 марта – в дверь моей квартиры позвонили. Было семь утра, и все домочадцы еще спали. Открыв дверь, я увидел четверых незнакомых мне людей. Один из них представился следователем Следственного комитета и протянул мне ордер на обыск.

В течение следующего часа представители Следственного комитета в присутствии понятых, выбранных из числа наших соседей, производили у меня дома выемку документов. Спустя неделю эта история повторилась и в нашем офисе. И вновь – никаких внятных обвинений и определенных фигурантов уголовного дела. Затем начались вызовы на допрос. В Следственный комитет таскали моих сотрудников, инвесторов, Викторию и меня. И, наконец, после очередного бесплодного разговора в Следкоме следователь сказал мне: