Судите сами. Как мы помним, Иисус, отосланный Пилатом к Ироду Антипе, вернулся от него, одетым в роскошную, сияющую белую одежду. По нынешним временам, это как если бы Иисус вернулся от Ирода, одетым, скажем, в блестящий белый шелковый фрак или смокинг. Так вот, в тексте Луки нигде не сказано, что когда Иисус вернулся к Пилату, с него этот «фрак» сняли. Из чего следует логический вывод, что Иисус, которого, согласно версии этого Евангелия, никто и пальцем не тронул ни у Пилата, ни у Ирода, совершал свой «крестный путь», будучи утомленным лишь бессонной ночью, плюс красиво одетым в переливающийся на солнце драгоценный белый хитон!

Ни к какому «кресту» он даже и не притрагивался, а по пути занимал себя наставительной беседой с некими многочисленными женщинами, находившимися в той толпе, что сопровождала его, и «которые плакали и рыдали о нем» (Лк.23:27). Контактам Иисуса с окружающими никто не препятствовал, так что вся процессия, возглавляемая, шедшим во всем белом и сверкающем, Иисусом, спокойно добралась до места, под названием Голгофа, где и должно было совершиться распятие.

Именно такая картина «крестного пути Христа на Голгофу» предстает перед нами, если просто читать Евангелие от Луки, выбросив из головы фильтры внедренных в сознание стандартных церковных представлений!

Слезу такая картинка, конечно, не выжимает, зато в версию о «Плане Пилата» вписывается прекрасно. Как, впрочем, и все то, что происходило на этой самой Голгофе, когда процессия прибыла туда…

Тут надо сказать, что словно специально для подчеркивания контраста, вместе с Иисусом в тот день и на том же месте подвергли казни еще двух приговоренных ранее людей. Эти двое были, как сказано в Евангелиях, разбойниками, то есть — обратим внимание, — бывшими коллегами по бывшему «ремеслу» Иисуса. Так что во всем, происходившем на Голгофе, для Иисуса был еще и особый, глубокий личный символизм.

Он, бывший некогда таким же разбойником, как и эти двое, но изменивший себя и свою жизнь, пришел, чтобы просто поучаствовать в спектакле, а ведь мог бы, не произведи он в себе той внутренней Революции Любви, точно так же оказаться на этом же самом месте, но только для того, чтобы быть распятым уже по-настоящему…

Я думаю, что глядя тогда на тех двух несчастных, Иисус особенно пронзительно осознал, из какого ужаса его выдернула любовь, причем, возможно, в последний момент перед катастрофой. Он стоит сейчас на этом страшном месте, но для него это лишь сцена, на которой целая команда людей, в которую входит и сам римский прокуратор, работает над осуществлением секретного плана по его спасению, и все это потому, что год назад он сделал свой выбор в пользу Любви.