Для того чтобы избежать ее, суфии разработали учение фана («уничтожение») как логический элемент своих стремлений. Не то чтобы угаснуть должно их сознание: конец следует положить их самосознанию – осознанию себя как отдельных «я», исполненных личных интересов. Если это окончательное завершение, утверждали они, тогда, заглядывая внутрь сухих раковин своих ныне опустошенных «я», они не найдут ничего, кроме Бога. Христианский мистик выразил эту мысль в строках:

Аль-Халладж высказался иначе: «Я видел моего Господа оком сердца. Я спросил: «Кто ты?» Он ответил: «Ты».

В качестве последнего примера причудливого использования суфиями символики упомянем о том, как они уточнили утверждение веры «нет божества, кроме Аллаха», чтобы оно читалось как «нет ничего, кроме Аллаха». Для экзотерических мусульман оно опять-таки звучит нелепо, если не кощунственно: нелепо потому, что явно существует множество вещей – таких как столы и стулья, – которые не являются Аллахом; кощунственно потому, что мистическое прочтение выглядит отрицанием Аллаха как Творца. Однако в намерения суфиев входило бросить вызов независимости, которую люди обычно приписывают вещам. Монотеизм для суфиев означает нечто большее, нежели теоретическое положение, согласно которому не существует двух божеств – это они считают очевидным. Обращая внимание на экзистенциальный смысл теизма – Бог есть то, чему мы отдаем (или должны отдавать) себя, – они соглашаются с тем, что изначальный смысл слов «нет божества, кроме Аллаха» состоит в том, что мы не должны отдавать себя ничему, кроме Аллаха. Но мы не улавливаем всю полноту значения этой фразы, утверждают они, пока не понимаем, что на самом деле мы отдаем себя другим вещам, когда позволяем им завладевать нами как самостоятельным объектам; тем объектам, которые обладают силой привлекать или отталкивать нас, поскольку просто являются самими собой. Считать, что свет вызван электричеством – одним только электричеством, которого для этого достаточно, не спрашивая, откуда оно берется, – в принципе означает совершать ширк, ибо лишь Аллах самодостаточен, и считать что-то другое таковым – значит, уподоблять его Аллаху, следовательно, приписывать ему наличие соперников.

Несмотря на всю эффективность, символизм действует несколько абстрактно, поэтому суфии дополняют его зикром (поминанием) – практикой упоминания об Аллахе путем произнесения его имени. «Есть способ очищения всех вещей, которым можно удалить ржавчину, – утверждает хадис и добавляет: – Тот, который очищает сердце, – призывание Аллаха». Поминание Бога – в то же время забывание своего «я», поэтому суфии считают повторение имени Аллаха лучшим способом направить свое внимание к Богу. Как бы они ни произносили имя Бога – одни или вместе с другими, про себя или вслух, с ударением на первом слоге или продлевая второй, насколько хватает дыхания, они пытаются заполнить его музыкой каждое свободное мгновение дня. В конце концов повторяемые слоги проникают в подсознание, откуда бьют, словно родник, – естественные, как пение птиц.