Суфии чтят своих мастеров экстаза, но называют их «захмелевшими», давая понять, что им надлежит приносить суть своих видений с собой обратно, когда они снова «трезвеют». Иначе говоря, трансцендентность должна быть имманентной; с Богом, встречи с которым происходят вдали от мира, следует также встречаться в его пределах. Эти последние встречи не требуют предварительного достижения экстаза, и прямой путь к их достижению подводит нас к третьему суфийскому средству – пути интуитивного понимания.

Подобно двум другим средствам, третье приносит знание, но определенного рода. Любовный мистицизм дает «сердечное знание», экстаз – «провидческое» или «пророческое знание», поскольку предоставляет возможность видеть внеземную реальность, но интуитивный мистицизм – источник «ментального знания», которое суфии называют «марифа», и получено оно посредством органа понимания под названием «око сердца»[213]. Поскольку реальность, достигнутая с помощью марифа, нематериальна, «око сердца» тоже нематериально. Оно не соперничает с физическим глазом, предмет изучения которого, то есть объекты обычного мира, полностью остаются на виду. Что делает «око сердца», так это окутывает подобные объекты небесным светом. Или, если перевернуть метафору, оно распознает объекты мира как одеяния, в которые Бог облекается с целью сотворения мира. Эти одеяния становятся все более прозрачными по мере того, как «око сердца» обретает силу. Неверно было бы утверждать, будто мир и есть Бог – получился бы пантеизм. Но для «ока сердца» мир – действительно скрытый за пеленой Бог.

Основной метод, с помощью которого суфии проникают за эту пелену, – символизм. Использующий видимые объекты для того, чтобы рассуждать о незримом, символизм является общим языком религии; для религии он играет ту же роль, что и цифры для науки. Однако мистики довели его применение до высочайшего уровня; вместо того, чтобы довольствоваться первым духовным объектом, на который указывает символ, они пользуются им как ступенькой на пути к более возвышенному объекту. Это побудило аль-Газали определить символизм как «науку о связи между множеством уровней действительности». Каждый аят Корана, по мнению суфиев, содержит не менее семи скрытых смыслов, и их количество в некоторых случаях может достигать семидесяти.

Приведем пример: для всех мусульман оставление обуви перед входом мечеть – знак почтительности; он означает, что шумный и беспорядочный мир не впускают за двери священной территории. Суфии всецело принимают эту символику, но заходят еще дальше и усматривают в самом действии дополнительный смысл – снимая обувь, они избавляются от всего, что отделяет душу от Бога. Или возьмем просьбы о прощении. Все мусульмане молятся о прощении за те или иные грехи, но когда суфий произносит формулу «астагфирулла», «прошу прощения у Бога», он усматривает в этом обращении добавочный смысл – просьбу простить его за отделенное существование. Это звучит странно и, в сущности, непонятно для экзотерических мусульман. Но суфии воспринимают это как продолжение учения Рабиа о том, что «твое существование есть грех, с которым не сравнится никакой другой». Поскольку существование представляет собой нахождение вне чего-либо, в данном случае Бога, оно означает разлуку.