В-третьих, мусульмане отрицают то, что позорные пятна в истории их религии следует использовать в качестве обвинений против нее – против религии, главенствующий идеал которой они утверждают в обычном приветствии – ас-саляму алейкум («да пребудет с тобой мир»).

Суфизм

Суфизм

До сих пор мы рассматривали ислам как нечто монолитное, чем он, конечно, не является. Как и в каждой религиозной традиции, в нем есть разветвления. Основным является историческое разделение на господствующее суннитское направление («традиционалисты» – от «сунна», то есть «традиция», составляющие 87 % всех мусульман) и течение шиитов (буквально «приверженцев» Али, зятя Мухаммеда, который, по мнению шиитов, должен был стать непосредственным преемником Мухаммеда, однако его трижды обходили выбором, а когда наконец избрали лидером мусульман, то убили). Географически шииты сосредоточены в Ираке и Иране, а также их окрестностях, в то время как сунниты занимают территории к западу (Ближний Восток, Турция и Африка) и к востоку (на всем полуострове Индостан, в том числе в Пакистане, Бангладеш, повсюду в Малайзии и Индонезии, причем в последней мусульман больше, чем во всем арабском мире). Мы не будем останавливаться на этом историческом расколе, приводящем к внутренним спорам, и обратимся вместо этого к разделению, которое носит более общий характер. Это вертикальное разделение между исламскими мистиками, суфиями, и остальным большинством верующих – таких же набожных мусульман, но не мистиков.

Значение корня слова, от которого произошел суфизм, «суф», – «шерсть». Через один-два века после смерти Мухаммеда тех приверженцев исламской общины, кто хранил глубинное послание ислама, стали называть суфиями. Многие из них носили одеяния из грубой шерсти, протестуя против шелков и атласов, в которые облачались султаны и калифы. Встревоженные приземленностью, в которой они усматривали угрозу для ислама, суфии стремились очистить его изнутри и придать ему духовности. Они хотели вернуть ему свободу и любовь, восстановить его более глубокий мистический оттенок. Внешнее должно уступить внутреннему, предмет – смыслу, внешняя символика – внутренней реальности. «Любите не столько кувшин, – восклицали они, – сколько воду в нем».

Суфии видели это различие между внутренним и внешним, между кувшином и его содержимым, как проистекающее из самого Корана, где Аллах представляет себя как «Высочайшего [или наиболее удаленного, аль-захир] и Ближайшего [или наиболее внутреннего, аль-батин] (57:3). Экзотерические мусульмане – назовем их так потому, что они довольствовались явным смыслом учений Корана – упускали из виду это различие, но суфии, эзотерические мусульмане, считали его важным. Размышления о Боге занимают значительное место в жизни каждого мусульманина, но у большинства им приходится конкурировать и в лучшем случае оставаться наравне с другими жизненными потребностями. Если же добавить, что жизнь требует значительного напряжения сил – людям свойственно быть занятыми, – становится ясно, что немногим мусульманам хватает если не времени, то склонности на что-то большее, чем просто следовать божественному закону, вносящему порядок в их жизнь. Их преданность не напрасна; в конечном итоге их награда будет так же велика, как и награда суфиев. Но суфии, если можно так выразиться, ожидали своей награды с нетерпением. Они стремились к встрече с Богом прямо в нынешней жизни. Немедленно.