Как мы уже сказали, Исход был не просто историческим рубежом, превратившим народ в нацию. В ходе этого эпизода люди обрели ошеломляющее осознание реальности и характера Бога. Но выразиться таким образом, сказать, что они постигли характер Бога, – опять оттеснить суть на второй план. Поскольку Бог выступил инициатором, именно Он показал евреям свою природу. Богу следует быть субъектом, а не объектом этого утверждения.

И какой же была природа Бога, открывшаяся в Исходе? Во-первых, Яхве обладал могуществом – Он был сильнее самых сильных держав того времени и тех богов, которые их поддерживали. Но вместе с тем Яхве был Богом милосердия и любви. Для сторонних наблюдателей это было не так очевидно, как для евреев, которым напрямую от Него доставались блага. Их благодарность неоднократно звучала в песне: «Блажен ты, Израиль! кто подобен тебе, народ, хранимый Господом?» (Втор 33:29). Сделали ли они сами что-нибудь, чтобы заслужить это чудесное избавление? Нет, насколько они могли видеть. Свобода явилась им как акт чистой, незаслуженной милости, наглядный пример неожиданной и поразительной любви Яхве к ним. Практически неважно, поняли ли евреи сразу, что эта любовь для всего человечества, не только для них. Как только осознание любви Бога укоренилось, евреи стали воспринимать ее как охватывающую всех и каждого. К VIII в. до н. э. евреи услышали от Бога: «Не таковы ли, как сыны Ефиоплян, и вы для меня?» Но сам факт любви Бога надо было осмыслить прежде, чем исследовать ее пределы, и этот факт довел до их сознания именно Исход.

Помимо силы и любви Бога, Исход открыл Бога, который живо заинтересован в человеческих делах. Если боги соседних народов были преимущественно божествами природы, олицетворением нуминозного трепета, который люди испытывали по отношению к грандиозным явлениям природы, Бог израильтян являлся к ним не в виде солнца, грозы или плодородия, а в ходе исторического события. Отличие религиозного смысла играло решающую роль. Бог, открытый Исходом, был настолько неравнодушен к положению людей, что активно вмешивался в их жизнь и предпринимал попытки сделать с ней то или иное. Это осознание навсегда изменило религиозную программу Израиля. Евреям больше не требовалось участвовать в задабривании сил природы. Они сосредоточили внимание на выявлении воли Яхве и попытках осуществить ее.

При наличии этих трех основных открытий Исхода – силы и милосердия Бога и его внимания к истории – вскоре евреи получили и другие озарения, касающиеся природы Бога. Из милосердия этой природы следовало, что Бог хочет, чтобы и его народ был благим; отсюда Десять заповедей на горе Синай как непосредственное следствие Исхода. Запрос пророка на справедливость распространил требование Богом добродетели на социальную сферу – институты тоже несут ответственность. И наконец, страдание должно играть определенную роль, потому что немыслимо, чтобы Бог, чудесным образом спасший свой народ, бросил бы его когда-либо на произвол судьбы.