Помимо предыстории, у каждого народа есть свой язык и земля. Для евреев это, соответственно, иврит и Израиль[227]. И то, и другое священно ввиду того, с чем связано. Поскольку на иврите и в Святой Земле евреям было явлено откровение, почтительное отношение к этому откровению распространяется в данных контекстах. Евреи проводят богослужения полностью или частично на иврите, менталитет Святой Земли оживотворяет и чтение Торы, и изучение раввинской литературы. Таков один из парадоксов иудаизма: на протяжении двух тысячелетий, за время которых он пересек все национальные границы и не имел иного места на свете, кроме как в людских сердцах, он страстно стремился к прародине – и сохранил свою страсть. Молитвы о возвращении в Сион возносились на всех публичных служениях и в уединенных молитвах, в том числе на сон грядущий. Тост «В следующем году – в Иерусалиме!» выражает столько надежды и чувства, что его порой провозглашают не только евреи.

На первых страницах этой главы был процитирован Эдмунд Уилсон, описывающий Палестину как «невзрачную и однообразную землю». Евреям такая оценка кажется немыслимой, ибо даже в физическом отношении эта земля чудесна. Большая часть ее рельефа впечатляет: перепад высоты от Иерусалима до Мертвого моря составляет километр на протяжении пятидесяти шести километров; река Иордан глубоко прорезает горные породы и змеится, стремясь на юг от горы Хермон – зубчатого массива, протянувшегося южнее, от горы Кармель у моря; пересеченная местность Текоа простирается в южном направлении, в сторону пустыни Негев, резко контрастируя с сочной зеленью вдоль берегов в южной части Иордана. Здесь есть и верхушки кипарисов, устремленные ввысь, как темные шпили, «горы, прыгающие как овны, и холмы, как агнцы» (Пс 113:4), поля в Ездрелонской долине, полого поднимающиеся к Галилее огромной шахматной доской из коричневых и зеленых квадратов, глубокие гавани средиземноморской синевы, омытые ослепительным солнцем, и прозрачный воздух, будоражащий дух ожидания. История заявляет о себе каждым городом и холмом, напоминает о богатом прошлом. Приводящее в задумчивость ощущение долгих веков присутствует повсюду, – как теперь, так и когда древнееврейский прорицатель видел воссевшего на трон «Ветхого днями».

Но вести речь об этой земле – значит обращаться к четвертому компоненту иудаизма в целом, к нации. Ведь мы живем в столетии, когда впервые после насильственного разделения в 70 г. н. э. Палестина была возвращена евреям.

К созданию в 1948 г. современного государства Израиль привела совокупность причин. Помимо мощного религиозного стремления к возвращению основной вклад внесли четыре мотива.