Здесь нам вновь понадобится обратиться к сравнению с ребенком в доме – к сравнению, которое относится к одному из аспектов человеческой религиозности настолько напрямую, что мы уже несколько раз ссылались на него. После того как будут удовлетворены, или, скорее, будут удовлетворяться физические потребности ребенка, больше всего он нуждается в ощущении всесторонней любви и приятия от родителей. Павел, Лютер и протестанты в целом говорят нечто сопоставимое для всего протяжения жизни людей. Поскольку с самого начала и до конца они беззащитны перед силами, которые им противостоят, их пожизненная потребность – знать, что их основное окружение, основа бытия, из которой они произошли и в которую вернутся, предназначена скорее для них, чем против них. Твердо зная об этом, вплоть до того, чтобы проникнуться этим ощущением, они избавятся от предрасположенности к тревожности, заставляющей их локтями пробивать себе путь в безопасность. Вот почему точно так же, как обласканный и любимый ребенок общителен, мужчина или женщина, в которых любовь Бога пробудила ответную реакцию веры, тоже способны по-настоящему любить других людей. Ключ заложен внутри. При наличии веры в милость Божию появляется все, что имеет значение. В отсутствие такой веры ее место не может занять ничто.

Протестантский принцип. Еще одна управляющая концепция протестантизма получила название протестантского принципа. В философском изложении он предостерегает от абсолютизации относительного, в теологическом – предостерегает от идолопоклонства.

Суть в следующем. Человеческая приверженность принадлежит Богу – это подтвердят все религии (с учетом терминологии). Однако Бог находится за пределами природы и истории. Бог не удален от них, но божественное нельзя приравнять к какой-либо из их частей, ибо в то время как мир конечен, Бог бесконечен. С этими истинами согласны в принципе все великие религии. Однако держать эти истины в памяти очень трудно – настолько трудно, что люди то и дело дают им ускользнуть и продолжают отождествлять Бога с чем-либо таким, что они могут увидеть, потрогать или по крайней мере осмыслить точнее, чем бесконечное. Ранее они отождествляли Бога со статуями, пока пророки – первые «протестанты», или протестующие по этому вопросу, – не возвысили голос, чтобы осудить такой перенос, назвали эти жалкие замены идолами, или «кумирами». Позднее люди перестали обожествлять дерево и камень, но это не означало, что идолопоклонство прекратилось. Пока светский мир продолжал абсолютизировать положение, «я», человеческий интеллект, христиане впадали в абсолютизацию догм, таинств, церкви, Библии или личного религиозного опыта. Но считать, что протестантизм обесценивает все перечисленное или сомневается, что к ним причастен Бог, значит серьезно ошибаться насчет него. Однако протестантизм настаивает на том, что ничто из упомянутого выше не является Богом. Имея отношение к истории, все это содержит нечто человеческое, и поскольку человек всегда далек от совершенства, эти инструменты тоже в той или иной мере несовершенны. Пока они указывают не на самих себя, а на Бога, они могут быть бесценными. Но стоит только дать им возможность претендовать на абсолютную или неограниченную приверженность – то есть претендовать на положение Бога, – и они приобретают дьявольский характер. Ибо согласно традициям, именно таков дьявол: высший из ангелов, который, не желая довольствоваться положением второго, решил стать первым.